Чтение онлайн

— В больницу…

— Так. Мне все ясно. Ты на кого работаешь, ублюдок? На Пашу Робота? Или на Поляка?

— Я не понимаю, Виктор Эдуардович…

— Все ты понимаешь, козел! Документы, которые сперли из сейфа, — моя охранная грамота от этих засранцев, что спят и видят меня в гробу, понял, да? Ты же отлично знаешь, что они меня еще не прихлопнули только потому, что, если со мной что случится, в городе и даже в столице такие головы полетят! А ведь я им как гвоздь в заднице, потому что моя часть города… Я еще разберусь с тем, что это за тип и почему он помер у меня в шкафу. Если это окажется Гена Штырь или Лазарь, тебе хана! Впрочем, с тобой еще базар будет. Теперь документов не найти, потому что ты их вывез и отдал кому-то, пока ездил якобы в больницу к дочке. Ах, какой заботливый папа! Неужели трудно было позвонить домой и узнать, что происходит? А?

— Я звонил, никто не отвечал… Виктор Эдуардович, даю слово, я ни при чем!

— Игорек, твое слово не тверже поноса. Кроме тебя, никто не знал ни про сейф, ни про то, где он находится. Кроме тебя, никто не смог бы тихонько протащить в дом взломщика! Сколько тебе заплатили? Отвечай!

— Я работаю только на вас, Виктор Эдуардович. — Богданов был бледен, у него дергалось лицо.

— Вызови Зураба.

Игорь достал телефон и набрал номер. Через некоторое время в комнату вошел этот Зураб.

— Зураб, — сказал Боцман. — Этот человек больше у меня не работает. Забери у него пушку и телефон.

— Извини, начальник, — гнусно ухмыляясь, произнес Зураб и приблизился к Богданову. Видимо, он не питал теплых чувств к своему шефу.

Игорь положил на стол пистолет и трубку.

— В подвал его, — устало сказал Боцман Зурабу. Возьмешь Гошу. Он умеет допрашивать… Фейс не портить, но чтобы к утру я знал, на кого эта шкура работает и кому он передал мои бумаги. Ясно?

Богданов встал. Лицо его было белее бумаги.

— Я ни в чем не виноват, Боцман!

— Хватит. Уводи его, видеть не могу эту гниду…

Зураб с Игорем ушли. А мне стало худо — я понимал, что в эту самую минуту форменным образом погубил человека, может быть, неплохого… К слову говоря, больше я Богданова не видел. Куда он сгинул и как — пусть проявляет любопытство кто-нибудь другой, только не я. Увольте.

— Иди, скажи, чтоб прекратили шмон, — обратился ко мне Боцман. — Теперь все без толку. Потом сам убирайся. Видеть тебя не могу, послал Господь зятька, к ёхарну бабаю…

Достать бумаги из вазы оказалось делом несложным, но я побоялся тащить их через ворота, у которых сидели сразу два охранника. Поскольку на дворе уже было довольно темно, я решил сделать одно дело, сложное, но менее рискованное, нежели все, что произошло в этот безумный день. Я подобрал в кухне какую-то темную тряпку и замотал в нее свернутые в трубку документы. Все это я проделал уже вне дома, поскольку там все еще слонялись охранники. Я подумал было перебросить сверток с документами через забор, за которым совсем близко плескалась река и негромко гремели стукающиеся друг о друга катера. Но забор, конечно, оборудован лучами ультразвуковой сигнализации — вдруг я привлеку чье-то внимание этим броском? А река по-прежнему подмывала и обрушивала берег, да и не было никакой уверенности в том, что кто-нибудь не пройдет мимо и не заинтересуется свертком. Наконец, при неловком броске документы могли упасть прямо в реку, а попытка у меня имелась всего одна. Что же делать? Тут мне повезло — я заметил, что земля в одном месте под задним забором чуть-чуть просела, обнажив бетонное основание. Если снаружи немного подкопать, то даже и рука пролезет… Я засунул сверток в углубление под забором.

Теперь можно было подумать об алиби — вдруг кто-нибудь видел, как я шел на задний двор? Я приблизился к воротам, возле которых скучали еще два охранника.

— Че надо? — спросил один из них.

— Хотел посмотреть, как там вода…

— Мокрая. Слушай, без обид, вали отсюда. Шеф велел гнать всех, кто будет подходить.

Кто бы возражал! Я пошел к гаражу, сел в машину и стал выезжать. Возле ворот стояли те же двое.

— Выходи, Слава, — сказал один из них. — Только что было велено шмонать всех, кто будет выезжать.

Пожалуйста. Охранники обыскали меня, потом — мою колымагу, заглянув даже под капот. Естественно, ничего не нашли, а я мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Оказавшись за воротами, я перевел дух, но радоваться было еще рано.

Найти свободный проезд к реке мне удалось лишь на двести метров выше по течению. И даже не проезд, а просто относительно пологий спуск. Но каменистый. Бросать машину тут рискованно, по берегам близ ГЭС вечно шныряют бродяги, но терять время было нельзя. Я вынул из багажника саперную лопатку.

Вода действительно немного спала. Мне удалось пройти под обрывом лишь по колено в воде, а потом я нащупал лестницу, по которой владельцы коттеджей до наводнения спускались к своим катерам и боксам. На обрыве, к счастью, не было никого. Еще немного — и я оказался у забора, ограждающего участок Боцмана. Яма с этой стороны была глубже. Я пустил в ход лопату, и через несколько минут сверток с документами оказался в моих руках.

Обратный путь к машине проделал как во сне. Голова кружилась от усталости, голода и всего, что произошло со мной за какие-то несколько часов.

Возле «Ниссана» уже крутилась какая-то тень, но, когда я приблизился, сгинула. Тем не менее я не поленился проверить машину на предмет наличия колес, и только после этого рванул восвояси. Надо было срочно связаться с Олегом, но телефона под рукой, к сожалению, не было, к тому же он предупредил меня, что по «сигнальному» номеру ему больше нельзя звонить и он сам выйдет на связь со мной… Я миновал мост через Обь и вдруг захотел посмотреть на украденные бумаги.

Я притормозил у обочины на Восходе, откуда до нашей хаты уже было рукой подать, включил лампочку в салоне и развернул бумаги. Тряпку я выбросил еще на берегу.

Какие-то договоры, мировое соглашение… Охранное агентство «Орлан», фирма «Фармсиб»… Черт знает что! Сколько лет в бизнесе, а все равно не могу понять, что же в этих бумагах криминального… Стоп! «Фармсиб»? В прошлом году я выслушал немало сплетен об этой фирме…

Услышать и сразу же забыть подобное, даже на фоне общего разгула преступности вообще и заказных убийств в частности, на мой взгляд, сложновато. Осенью минувшего года местные пресса и телевидение (да и не только местные) с интересом следили, присоединится ли «Фармсиб» к московской фармацевтической корпорации «Роскам», а она, в свою очередь, сама с недавних пор стала вотчиной то ли «Хёхста», то ли «Шеринг-Плау», то ли еще какого-то подобного международного концерна. Москвичам удалось протолкнуть на внутренний рынок препараты, которые своим действием, внешним видом и ценой практически не отличались от зарубежных. «Роскам» постепенно прибирал к рукам контрольные пакеты акций лекарственных фабрик в разных городах России, делая из акционерных обществ свои региональные представительства. Считалось, что так Москва снижает социальную напряженность в регионах, создавая новые рабочие места и тому подобное. Трудно сказать, правда ли это, но, как ехидно подмечали журналисты, все в конечном итоге упирается в кошелек потребителя. А лекарства — это дело такое, что требуются они, как правило, не молодым, энергичным и денежным людям, кому и лечиться, в общем-то, некогда в принципе, ну, разве что от похмелья. За какие лекарства проголосует небогатый, а то и попросту бедный потребитель? За красиво упакованные, дорогие, московские или дешевые, местные, в неброской бумажной обертке, тем более что последние, в сущности, нисколько не хуже?