Чтение онлайн

— Не знаю, — Виола пожала плечами. — Говорят, что нужно просто сидеть и концентрироваться, а маг направляет. Я сама не пробовала.

Она отвернулась и зашагала дальше, давая понять, что разговор окончен.

Я заметил, как у Захара загорелись глаза. Он прямо светился изнутри — предвкушение, надежда, почти детская радость. А Виола… Она говорила об этом месте так, будто перечисляла продукты в магазине. Сухо, без эмоций, без огня.

И это было странно.

Она столько раз бывала в Ирии, знает про такие места, сама ведёт нас туда — но говорит об этом как о чём-то обыденном. Будто для неё пробуждение дара — не чудо, а рутина.

Я смотрел на Виолу и прокручивал в голове её слова, сказанные перед входом в Зону. Тогда, у фургона, она говорила совсем другое. Что ей нужен кто-то с даром, чтобы помочь пробудить её собственную магию. Что клинок у неё нестабильный, через раз, и она хочет научиться управлять им по-настоящему.

Она ведь звала меня сюда именно для этого. Сама сказала: «ты поможешь пробудить мне мой дар». Рисковала, тащила через Зону, теряла припасы с Узким, вела нас через Ирию — и всё ради того, чтобы оказаться в месте, где можно научиться магии.

А теперь, когда мы почти пришли, она ведёт себя так, будто ей всё равно.

Почему?

Вариантов несколько: либо она передумала, либо ей нужно не это, а что-то другое. Либо она с самого начала врала, и моя роль в её плане — совсем иная.

Я покосился на неё: идёт ровно, не оборачивается. Рука в кармане — наверное, опять сжимает тот маленький предмет. Компас? Маяк?

Ладно. Время покажет. Если Виола что-то скрывает, рано или поздно это выплывет наружу, а я буду готов.

Мы поднимались выше. Солнце почти село, небо стало тёмно-фиолетовым, почти чёрным. Звёзды здесь были крупнее, ярче, и они тоже отливали фиолетовым. Воздух стал холоднее, но дышалось легче — давление отпускало.

Виола вдруг свернула с основной тропы вправо, туда, где между скал темнел узкий проход.

— Сюда, — бросила она через плечо.

Мы двинулись за ней. Тропа здесь была еле заметна — камни, лишайник, редкие кустики жёсткой травы. Минут пятнадцать карабкались по осыпи, цепляясь за выступы. Я краем глаза следил за Захаром — парень дышал ровно, глаза горели, усталости как не бывало.

Вскоре мы вышли на небольшое каменное плато, зажатое между двумя скалистыми гребнями.

— Пришли. Вот здесь можно открыть магический дар, — ровным голосом сказала Виола.

Плато оказалось ровным, метров пятнадцать в поперечнике, и выглядело так, будто кто-то срезал вершину скалы гигантским ножом. В центре, чуть сместившись к правому краю, рос невысокий, корявый, но с мощным серебристым стволом среброкор, который в сумерках светился мягким, тёплым светом. Вокруг него, между камней, серебристый стелился мох, а воздух здесь был таким густым и насыщенным, что каждое движение давалось с лёгким сопротивлением. Тишина стояла абсолютная — только где-то далеко, за скалами, шелестел ветер.

— Место здесь особенное и безопасное, — Виола обвела рукой плато. — Среброкор гасит давление Ирии, выравнивает фон. А под нами — магнитные руды и кварцевые жилы, они структурируют эфир и работают как усилители. И главное — здесь пересекаются подземные потоки Ирии и энергия выходит наружу, как вода из родника. Для магов условия лучше не придумаешь, да и твари сюда не суются.

Виола посмотрела на меня в упор.

— Сначала привыкнем, отдохнём. А утром ты пробудишь мой дар.

А я слушал её вполуха, концентрируясь на своих ощущения. Это место действительно особенное. Воздух здесь будто звенел, насыщенный до предела. Каждый вдох отдавался в груди жаром, лёгкие наливались живительным огнём, как будто я пил горячую энергию прямо из атмосферы.

По телу пошла быстро нарастающая волна тепла и я начал чувствовать то, чего никогда не чувствовал раньше.

Эфирное тело отозвалось первым. Оно уплотнилось, стало более осязаемым и я ощущал её границы как собственную кожу. Астральное тело я тоже почувствовал более мощным: я мог бы сейчас, наверное, успокоить, разозлить или заставить бояться кого угодно одним лишь взглядом.

Но главное случилось с ментальным телом.

Раньше я не понимал, что это такое. Для меня ментал был просто мышлением, способностью концентрироваться, держать в голове стратегию, просчитывать варианты. А здесь я впервые почувствовал его как отдельную структуру, как энергию, как своё еще одно тело. И это ментальное тело было равномерно разлито по всему физическому телу, но не внутри — а как будто параллельно, отдельным слоем, которое легко могло перемещаться и концентрироваться в энергетический сгусток, который ощущался как центр моего «я». Сейчас центр этого ментального сгустка располагался в моей голове, но, как будто, я мог бы его легко переместить. Интересно.

Я не успел как следует это осознать, как мое внимание переключилось на разгорающийся внутри груди жар. Лёгкие защипало, будто я вдохнул очень горячего воздуха и я чувствовал, что энергия места течет в меня сама, заполняя каждую мою клетку и все энергетические центры.

Я чувствовал, как мои тела — эфирное, астральное, ментальное — не просто наполняются, а пробуждаются. И это чувство было для меня кардинально новым.

— Вот это энергетика здесь! — выдохнул я.

Виола глянула на меня с непонятным выражением.

— Нормально. Здесь у всех так. К утру привыкнешь.

— Ладно, — тряхнул головой я, снимая рюкзак. — Ставим лагерь.

— Да, сначала маяки, — Виола подошла к моем рюкзаку, опустилась перед ним на колени и стала открывать клапан. — Захар, вытаскивай всё из своего рюкзака.

Захар, который всё ещё сиял после разговора о магии, скинул рюкзак на землю.

— А чего вытаскивать-то? — спросил он, расстёгивая лямки. — Всё подряд?

— Всё, — коротко ответила Виола, уже запустив руку в мой рюкзак. — Нужно добраться до дна.

Она ловко вынимала вещи одну за другой, аккуратно складывая их на камень. Сначала еда — лепёшки в фольге, фляга с водой, какие-то брикеты. Затем приборы — несколько коробочек, назначения которых я не понимал, какие-то инструменты, свёртки и запасные цилиндры для ромовиков, которые она называла ромблоками.

На самом дне моего рюкзака лежал серый аппарат размером с автомобильный аккумулятор, но раза в полтора выше. Сбоку у него была шкала, похожая на старый амперметр — с несколькими стрелками, с делениями. Сверху — ряд тумблеров, каждый с несколькими положениями.