Чтение онлайн

Старик снова кивнул. Обернулся на своих, что-то сказал на своём мелодичном языке. Воины за его спиной чуть расслабились, но остались на месте.

Я заметил взгляд молодого, с длинными чёрными волосами ирийца, направленный на Виолу. Она как раз чуть сместилась, переступая с ноги на ногу, и я краем глаза заметил, как напряглась её рука за спиной с зажатым в ней пистолетом.

И тут прямо перед лицом Виолы, в сантиметре от её глаз, материализовался клинок. Прозрачный, сантиметров двадцати пяти, с фиолетовым свечением по краям, он висел в воздухе сам по себе и был направлен прямо в правый глаз зональщицы.

Виола инстинктивно отпрянула, застыла на месте и, кажется, перестала дышать. И я тоже. Это что ещё за материализация?!

Я скосил глаза на неё, потом на клинок.

— Виола, — сказал я тихо. — Убери ромилет в кобуру. Очень медленно.

Секунду она боролась сама с собой. Я видел это по тому, как ходили желваки на скулах, как вздулась жилка на шее. Потом её рука медленно, очень медленно, выползла из-за спины и опустила пистолет в кобуру. Щёлкнула застёжка.

И клинок сразу же исчез. Он просто растворился в воздухе, будто его и не было. Молодой воин чуть заметно улыбнулся уголком губ и склонил голову — то ли в кивке, то ли в насмешке.

Я смотрел на то место, где только что висел клинок, и внутри всё замерло.

Ничего себе фокус! Я никогда такого не видел. Вообще никогда.

В моём мире были эфирные техники — я сам их преподавал. Удар на расстоянии, уплотнение и разряжение пространства, эфирный кулак. Но это всё требовало подготовки, накопления энергии, концентрации. Я чувствовал своё эфирное тело, учился им управлять годами. А здесь какой-то парень просто посмотрел — и из воздуха материализовалось оружие.

Как?!

Я прокрутил в голове всё, что говорила Виола про Ирию. Воображение. Мысль обретает вес. Чувства становятся плотными. Так вот оно как работает: они реально материализуют то, что представляют. Берут картинку из головы и делают её настоящей.

Я посмотрел на молодого ирийца с уважением. Он даже не напрягался, а просто подумал — и перед Виолой повис клинок. Без жестов, без заклинаний, без видимых усилий.

Я вспомнил, как сам учил ребят: представь удар, почувствуй его, вложи эмоцию. Но это всё было про усиление, про добавку к физике. А тут — чистое творение из ничего.

Офигеть!

Если они так могут, то что им стоит тысячу таких клинков создать? Или стену? Или… да что угодно. Я глянул на свои руки. Мои эфирные техники после такого выглядели как детский лепет. Кулак на метр-два — против клинка, который может достать куда угодно.

Виола стояла бледная, всё ещё не веря, что клинок исчез. Захар сбоку шумно выдохнул — кажется, он только сейчас понял, что могло быть.

Интересно, чему ещё можно научиться в этом мире? И сколько времени мне понадобится, чтобы понять, как они это делают?

Старик с посохом тем временм поднял руку, показал направление слева от себя — на восток, судя по солнцу — и покачал головой: туда нельзя. Потом показал за собой, в сторону севера, и несколько раз кивнул: туда можно.

Я кивнул, показывая, что понял. Старик обернулся, сказал что-то своим и было развернулся, собираясь уходить, но неожиданно передумал. Он перевёл взгляд на Виолу, потом снова на меня.

Я почувствовал вибрацию, как от камня-гармонизатора, только сильнее, и в моей голове неожиданно вспыхнули образы-картинки.

Картинка: Виола с деловым, спокойным лицом сидит на камне посреди поляны. Напротив неё стоят трое в тёмных, с гербами плащах и что-то ей говорят. Виола кивает, принимает из рук одного из мужчин небольшой предмет. Потом все трое в плащах смотрят в одну точку — туда, где стоит кто-то ещё, кого я не вижу, но чувствую. Виола поворачивается туда же и кивает.

Картинка погасла, и тут же следом мелькнули ещё две, которые я не успел ни запомнить, ни осознать. Они как будто попали прямо в подсознание, оставив только липкое чувство тревоги. Будто я должен был запомнить что-то важное, но не смог.

Старик ещё секунду смотрел мне в глаза, потом развернулся и пошёл к своим. Воины расступились, пропуская его, и они все направились в сторону леса и вскоре в нём растворились.

А у меня голове всё ещё стояла картинка: Виола, сидящая напротив людей в плащах с гербами. Она договаривается. С кем? О чём? Что хотел сказать этот ясновидящий старик? Явно предупредить о Виоле. Но я и так ей не доверяю. Она сказала, что хочет научиться магии, но при этом закрывала свои чувства и я тогда не мог понять, врёт она или нет. И сейчас закрывает. Оно и понятно — Ирия. Но всё же.

В той картинке люди с гербами на кого-то смотрели. На кого? Может, на меня? Но я бы почувствовал, что тот человек, которого я не видел — я. Хотя, кто его знает, как он эти образы делает.

Ладно, подумаю об этом позже. Надо убираться отсюда, пока ещё кто-нибудь на портал не явился. Я обернулся назад и ничего не увидел. Всё, портал исчез, как будто его и не было. Надеюсь, что наша лозоходка найдёт новый.

— Виола, куда идти, где выход? — спросил я.

— Нам туда, — Виола махнула рукой на север.

Я покосился на неё. Интересно, она специально выбрала то же направление, которое указал старик, или просто совпало? А что, если пойти на запад?

Сказать по правде, я всегда нарушал запреты. С детства. Если мне говорили «не лезь» — я лез. Если «нельзя» — значит, надо проверить, почему нельзя. В спорте лез туда, куда тренер не советовал — более сложные техники, более жёсткие спарринги. И каждый раз проверял одно: а не боюсь ли я? Если есть страх — значит, надо идти туда, где страшно. Иначе какой смысл? Мой первый тренер мне сказал как-то: «бойся бояться, но не путай страх с осторожностью». И я это хорошо запомнил, сделал своим девизом.