Чтение онлайн

— Дальше, — Виола перевела взгляд на меня. — Первое, что вы должны понять — ваше эфирное тело. Это просто энергетическая оболочка, которая повторяет ваше физическое тело, но чуть шире. В обычном мире вы её не чувствуете. В Ирии — почувствуете. Эфир там плотный, как кисель. Когда вы двигаетесь, будете ощущать сопротивление. Как будто идёшь против легкого ветра, но со всех сторон сразу. Это нормально.

Я прислушался к себе — да, есть такое и здесь. Лёгкое давление на кожу, которое я давно перестал замечать.

— Но есть и плохая новость, — Виола понизила голос. — Из-за того, что эфир плотный, любая дыра в вашей эфирной оболочке становится проблемой. Если порежетесь, ушибетёсь или сильно устанете, то ваше эфирное тело может порваться или истончиться. В обычном мире это просто слабость. В Ирии — открытая рана, через которую энергия будет утекать, а внутрь может залезть что-то чужое.

— Что чужое? — спросил я.

— Прилипалы, — коротко ответила Виола. — Эфирные паразиты. Невидимые. Присасываются и сосут силы. Если вовремя не скинуть — за час выдохнешь так, что идти не сможешь. Поэтому правило: следим за самочувствием жёстко. Если кто-то чувствует резкую слабость, холод, или будто «воздух уходит» — говорите сразу. Это значит, эфирное тело повреждено. Придётся ставить маяк и восстанавливаться.

Маяк у неё еще есть какой-то. Прибор, похоже, очередной. Да, экипированная девушка, недаром рюкзаки такие тяжёлые.

— Теперь про эмоции, — продолжила Виола. — Я уже сказала: Ирий их усиливает. Но есть нюанс. Чувства — это только пол беды. Самое сложное — мысли. Точнее, ваше воображение.

Она посмотрела на Захара в упор.

— В Ирии мысль обретает вес. Если ты представишь опасность — она может прийти. Если начнёшь рисовать в голове чудовищ — они могут появиться из-за вон той берёзы, — махнула в сторону Виола и Захар с открытым ртом повернул голову. — Не потому, что они там есть. А потому что твоё воображение создаст форму, а энергия Ирии наполнит её.

Захар побледнел.

— То есть если я сейчас подумаю о… ну, о монстре каком-нибудь, он появится?

— Не сразу, — Виола покачала головой. — И не любой. Но если будешь долго и сочно фантазировать — вероятность большая. Поэтому правило номер один для мозга: не фантазировать. Не придумывать страшилки, не думать о плохом. Думай только о том, что видишь прямо сейчас: моя спина, тропа, рюкзак впереди. Чётко, никаких картинок в голове. Если поймаешь себя на том, что начал сочинять, вываливаться из реальности — щипай себя, бей по руке, но останавливай. Иначе твоё воображение тебя убьёт. И нас тоже.

Захар судорожно закивал и, кажется, даже дышать стал реже.

Я переваривал услышанное и соотносил со своими полевыми техниками. Эфир — энергетическая оболочка. Астрал — эмоции. Ментал — мысли и воображение. И всё это здесь работает иначе. Интересно, насколько мои техники будут эффективны в таком мире?

Виола поднялась, отряхнула руки.

— Всё, хватит теории. Выходим.

Я кивнул, поднимаясь и закидывая рюкзак на плечи. Лямки привычно впились в плечи, но я уже почти не замечал этого дискомфорта — тело потихоньку привыкало к нагрузке, спасибо насыщенному эфирному телу и камню-гармонизатору.

— Красиво, — тихо сказал Захар. — Немного не по себе, но красиво.

— Если хочешь жить, — сказала Виола, засовывая прибор обратно мне в рюкзак, — о страхе нужно забыть.

Захар поднялся на ноги, сжимая камень в кулаке и косясь на портал. Глаза у него горели, но я чувствовал другое. Сквозь его возбуждение пробивалась внутренняя дрожь. Астральное тело парня вибрировало, как натянутая струна — я чувствовал гремучую смесь страха пополам с восторгом.

Я шагнул к нему, на ходу разворачивая своё эфирное поле. Сделал его чуть шире обычного, чтобы накрыть Захара. И сразу добавил астрал — ровное, спокойное чувство уверенности, как тёплое одеяло.

Захар дёрнулся, глянул на меня удивлённо.

— Ты чего?

— Ничего, — ответил я. — Дыши ровнее.

Он моргнул, прислушался к себе, и я увидел, как его астральное поле выравнивается. Дрожь утихла, дыхание стало глубже. Захар сам не понял, что произошло, но ему стало легче.

А вот Виола, которая как раз затягивала лямки своего рюкзака, вдруг замерла и посмотрела на меня в упор. В её глазах мелькнула оценка, будто она только что поняла, что я сделал, и теперь пересматривала своё мнение.

Мы подошли к самой границе миров. Арка висела в метре от нас, и теперь, вблизи, я видел, как дрожат её края. Свет внутри был плотным, но сквозь него проступали очертания того мира.

Горы вдали. Серебристые скалы, уходящие в фиолетовое небо. Высокий зелёный лес. Прямо перед нами — луг с ярко-зелёной травой и разноцветными травами, которые колыхались от ветра.

— Видно, но как в тумане, — тихо сказал Захар, вглядываясь. — Будто сквозь воду смотришь.

Я кивнул. Картинка действительно была немного размытой, нечёткой, как у старого телевизора с плохой настройкой.

Мы встали напротив прохода. Я посередине, Виола слева, Захар справа.

Я посмотрел на Виолу. Она встретила мой взгляд и коротко кивнула. Готова.

— Заходим, — сказал я и шагнул вперёд, увлекая Захара за собой.

Свет ударил в глаза и на мгновение ослепил. Воздух стал другим — ещё плотнее, ещё живее, ещё насыщеннее. И запах… цветы, нагретая солнцем земля и что-то ещё, сладковато-пряное, незнакомое. И цвет — всё прямо нереально яркое, насыщенное, энергетическое.

Эфирное тело сжалось и тут же развернулось снова, увеличиваясь сантиметров на пять. Сердце забилось чаще, волнение залило астральное тело. Я сделал пару вдохов и выдохов, успокаивая чувства.

Мышление изменилось сильнее всего — я как будто стал разобранным и не понимал где я и что я. Ясность сознания ушла, состояние стало такое, как будто меня только что подняли с кровати, но не разбудили.

Я глянул на Виолу. Она стояла рядом и было видно, что её накрыло точно также, как и меня и она борется с собой. Захар вовсе опустился на колени с бледным лицом.

— Твою ж… — выдохнул я, наклоняясь к нему.

И в этот момент я почувствовал внутренний холод, будто кто-то провёл чем-то ледяным по позвоночнику. Гармонизатор в кармане нагрелся, пульсируя чаще. Я поднял взгляд в направлении угрозы и увидел то, от чего внутри всё оборвалось.