Хвост павлина

Феликс Кривин

Хвост павлина

ПОКА ТЕЧЕТ МЕДЛЕННОЕ ВРЕМЯ...

Однажды я прочитал такие стихи:

Пока жизнь создает ошибочные, совершенно пустые образы,

Пока медленное время течет мимо полезных дел,

А звезды уныло кружатся в небе,

Люди не могут смеяться.

Кто мог написать эти стихи?

Возможно, это был немолодой уже человек, приплюсовавший к своей жизни всю предшествующую историю, пустые, ничтожные, а порой и зловещие образы которой некогда претендовали на смысл... И, оглядываясь на историю и на собственную жизнь, он видит, как много они заблуждались, сколько не сделали полезного, того, что должны были сделать, - и не потому ли звезды так уныло кружатся в небе, хотя могли бы кружиться весело, если б жизнь текла веселей?

Что и говорить, жизнь действительно создает немало пустого и ошибочного, и немало полезного остается несделанным, и - кто знает, кто, кроме поэта, знает?
– быть может, во всем этом виноваты звезды, которые кружатся не так, как нам хотелось бы на Земле?

И все же люди могут смеяться. Они смеялись всегда, под всеми звездами, и _над_ звездами, и _над_ временами, и _над_ жизнью, прожитой не так, как мечталось в начале и как мыслилось в конце.

Люди всегда смеялись.

И сам автор этих стихов не раз смеялся, если только он человек. Человек, а не бесчувственная машина...

Стоп!

Раскроем карты, точнее - перфокарты.

Автор этих строк и есть бесчувственная машина по имени "СА-301" и стихотворений, подобных приведенному, сочиняет по сто пятьдесят в минуту.

Всех этих раздумий, сомнений, разочарований - сто пятьдесят в минуту.

Темп нашей жизни растет, и теперь мы видим, к чему он приближается. Медленное время - это единственное, что осталось медленного... Но и оно вы заметили?
– летит слишком быстро.

ВЕСЕЛАЯ ПРОФЕССИЯ

Есть в нашем городе ресторан типа забегаловки. Это если идти... В общем, не мне вас учить, как идти, дорогу вы и сами найдете. Так вот, в этом ресторанчике работает официантка Аня. Вы ее знаете. Она там уже тогда работала, когда наше пятое почтовое отделение закрыли на ремонт.

Серьезная женщина. Любой заказ выполняет в течение часа - как на междугородной телефонной станции. И непременно пожелает приятного аппетита, чего на телефонной станции не услышите.

Однажды эта официантка Аня призналась:

– У меня столько всякого юмора - хоть сейчас садись и пиши. Но мне это ни к чему: я здесь больше зарабатываю.

И засмеялась. Ей было веселее работать официанткой, чем писать книжки юмора.

Конечно, юмора всюду много. Юмор у нас - всенародное достояние. Бери его, добывай открытым способом, как уголь на некоторых сибирских месторождениях.

Но, не исключено, что официанткой работать веселее. Тоже открытый способ, но результат несколько другой.

У нас одну библиотекаршу приняли за парикмахершу в продуктовом магазине. Нагрузили продуктами - еле донесла. И несколько дней библиотекарша прожила как парикмахерша. Совсем другой жизнью. Потому что профессия парикмахерши веселей, чем профессия библиотекарши. А профессия официантки еще веселей.

Был у нас один бухгалтер. Вообще-то он был не бухгалтер, а учитель математики, но сбежал из школы, потому что боялся детей.

Сидит этот бухгалтер в своем кабинете, на счетах стучит, ручку арифмометра крутит. И тут вызывают его к директору.

– Сколько будет пятью пять?
– спрашивает директор.

– Двадцать пять.

– А план у нас какой?

– Тридцать пять. Но пятью пять не может быть тридцать пять. Это пятью семь тридцать пять.

– Пятью семь нам не утвердили.

– Значит, будет у нас двадцать пять.

– Но нам утвердили тридцать пять.

– Где утвердили? В таблице умножения?

Помолчал директор, побарабанил пальцем по столу.

– И откуда, - говорит, - ты у меня такой умный?

– Я, - говорит бухгалтер, - из школы пришел. Детей я боюсь, вот поэтому.

Сняли с него премию.

– Сколько будет пятью пять?

– Двадцать пять.

Сняли премию и половину зарплаты.

– Как насчет пятью пять?

– Двадцать пять.

Сняли премию, зарплату, вычеркнули из очереди на квартиру и закрепили это все строгим выговором.

– Как пятью пять?

Молчит бухгалтер. Язык не поворачивается. Наконец повернулся:

– Отпустите меня, я лучше в школу уйду. Там хоть и дети, и низкая успеваемость, но там по крайней мере пятью пять двадцать пять.

– Зачем тебе это? Может, денег прибавится или квартиру без очереди дадут?

– Ничего не прибавится, ничего не дадут, но когда пятью пять двадцать пять, как-то чувствуешь себя человеком.

У нас на перекрестке регулировщик стоит, так тот шире смотрит на вещи. Правда, на перекрестке более широкий обзор.

Вообще-то он не регулировщик, а учитель географии, но сбежал из школы, потому что боялся детей.

Стоит регулировщик посреди улицы и наслаждается покоем. Разве ж это движение! Вот в школе у него было движение, когда учеников выпускали на перемену! Того и гляди растопчут, не знаешь, какой держаться стороны.

А здесь - порядок. Пешеходы стоят - машины движутся, машины стоят пешеходы движутся. Здесь ведь не школа, здесь можно и оштрафовать.

Стоит регулировщик, козыряет своим бывшим ученикам. И удивляется: все его отличники ходят пешком, а двоечники разъезжают в машинах. Вот этот, инженер, - пешком. А вот этот, завмаг, - в машине.

Задумался регулировщик: почему это так? Почему плохие его ученики живут хорошо, а хорошие - плохо?

И только он задумался, как сразу треск, лязг... Когда стоишь на проезжей части, не задумывайся.

В общем, что там говорить. Не так важно выбрать профессию, как вовремя ее поменять. Если б Гершель своевременно не поменял свою профессию музыканта, планета Уран была бы открыта с большим опозданием, а если б химик Бородин не занялся музыкой, то опера "Князь Игорь" не была б написана никогда.