Хранитель слёз
Шрифт:
– - Как же тяжело тебя было найти. Ты бы знал, чего мне стоило отыскать твой номер телефона. И как тебя только занесло в Уфу?
– - Так получилось... Извини, что не оставил никаких координат и ни разу не позвонил.
– - Да ладно, чего уж там...
– - Что-то случилось?
– - Случилось. Неплохо бы тебе приехать. Срочно.
* * *
Не сказать, что нотариус за эти годы сильно изменился. Он стоял в той же зимней куртке бледно-зелёного цвета и улыбался идущему навстречу с сумкой Никите. Они поздоровались и подошли к тому же белому "Фольксвагену".
Медленно падал снег. Уже наступил вечер. Никиту, оглядывающего огромное здание аэропорта, машины, спешащих людей вдруг озарило дежавю. Да ведь это уже было! Когда-то было. Но странно... этого не могло быть, ведь он впервые прибывает в Петербург самолётом и его впервые вот так встречает Михаил. Однако дежавю было очень ярким и, как и любое дежавю, вызвало приятно-странное недоумение.
Они выехали из аэропорта и направились в город. Улицы были пропитаны предновогодним настроением.
– - А ты изменился, Никита, -- улыбался Михаил.
– - Повзрослел!
– - Пришлось повзрослеть. Я учитель, преподаю русский и литературу школьникам. А они ещё и не тому научат!
Оба засмеялись. Михаил начал нервно тереть пальцем нижнюю губу и, когда желание смеяться свелось к минимуму, коротко произнёс:
– - Соня умерла.
Затем включил "дворники", и те, словно выказывая напряжение нотариуса, быстро забегали по ветровому стеклу, затягивая снежинки под свои лопасти.
– - Давно?
– - тихо спросил Никита.
– - Пять дней назад. Похоронили рядом со Светой и Лизой. Теперь они все вместе...
Помолчали. Было слышно лишь, как теребится стеклоочиститель. Через минуту нотариус его выключил.
– - От чего умерла?
– - Наркотики...
– - Она страдала, -- с глубокой задумчивостью проговорил Никита.
Михаил ничего не ответил. Лишь чуть кивнул.
– - Очень страдала... Я бы тоже страдал, оставшись в этой квартире после всего, что произошло. Но меня спасло, что я уехал. А она осталась...
Помолчали ещё минуту.
– - Зачем же тогда я, раз уже похоронили?
– - спросил Никита.
– - Она оставила тебе квартиру.
– - Что, снова завещание?
– - ухмыльнулся Никита, однако ухмылка тут же сползла с его лица, и оно стало уставшим и грустным.
– - Ага, -- кивнул нотариус.
– - Мы едем сейчас туда?
– - Туда.
Никита впал в раздумья.
– - Да и деньги свои ты так и не забрал. Уехал неизвестно куда, даже родителям не сказал.
– - Но ведь я не выполнил условия договора...
– - Теперь уже не важно, -- вздохнул Михаил.
– - Каждый из нас за это получил. Каждый извлёк урок. Не себе же мне оставлять эти деньги. Сегодня уже поздно, я тебя отвезу на квартиру, а потом поеду домой. Семья ждёт, сам понимаешь. А утром заеду к тебе по всем юридическим вопросам. Сегодня отдыхай, ты с дороги, уставший.
Прошло какое-то время. Никита глядел в окно. По улицам, разноцветно украшенным к приближающемуся празднику, за ручку держась, тут и там шествовали парочки.
– - Ты признался жене?
– - спросил Никита.
Михаил, выдержав небольшую паузу, произнёс:
– - Признался. В тот же день, после нашей с тобой последней встречи.
– - И что она сказала?
– - Никита внимательно посмотрел на Михаила.
– - Ты не поверишь.
– - Я попробую.
– - Она просто молча подошла ко мне, крепко обняла и поблагодарила.
– - И всё?..
– - Всё. После этого между нами начались совсем другие отношения. Такого я себе даже представить не мог. Кажется, полюбили друг друга ещё больше. Открылось что-то новое, какой-то свежий глоток.
– - Кажется, понимаю...
– - Понимаешь?
– - Да, понимаю. Честность всегда спасает.
– - И тебя спасала?
– - Я ею не воспользовался, когда она мне была так нужна.
– - Но ведь не поздно сделать это сейчас. Быть честным никогда не поздно.
– - Я подумаю об этом...
* * *
Никита почувствовал дух Сони, как только переступил порог. Вся квартира была буквально пропитана её страданиями. Валяющиеся где ни попадя стеклянные бутылки, бокалы, чашки; засохшие тёмные лужи на грязном полу, изорванные обои.
"Соня... Что же здесь с тобой было все эти годы?" -- подумал Никита, глядя на то, что стало с былой квартирой.
В комнате Лизы, как ни странно, всё осталось по-прежнему. Настенный телевизор, оранжевое кресло, книжный шкафчик. Единственное, что изменилось -- появилось новое окно. Окно, от которого уже много лет некому и незачем прятаться. Всюду покоился толстый слой пыли. В эту комнату Соня, по всей видимости, заглядывала не часто.
В комнате напротив -- всё было перевёрнуто. На полу валялись скомканные простыни и одежда, окурки, снова скопище бутылок -- не было ни одного чистого уголочка. На кровати лежали горелые ткани. Призрак прошлого, долгое время живший под ней, всё-таки вырвался на свободу. Но, неподготовленный к новой среде обитания, с непривычки ослеп от невыносимо яркого света и растаял в муках...
Никита подошёл к столу. К тому самому, за которым когда-то начинал писать свой роман. На нём лежала фотография "10х15". Три лица, глядящие прямо в объектив. Посередине -- молодой тёти Светы. Слева -- с хитрой улыбкой, озорным подмигивающим взглядом и высунутым языком -- подростка Сони. И третье -- со скромно поджатыми губками и розовыми пухленькими щёчками -- совсем малюсенькой Лизы.
Никита держал снимок в руках, и внезапно его словно проняло током. Глядя на эту фотографию, он ощущал, что внутри него странным образом всё встало на свои места. Подобно божественному откровению, снизошло понимание: все эти трое на фотографии хотели лишь одного.