Чтение онлайн

— Они использовали нас для построения профилей людей, — продолжала она. — И когда хотели кого-нибудь арестовать, приходили к нам, чтобы отыскать повод. В Китае чихнуть нельзя в Сети, чтобы не нарушить закон.

Грег помотал головой.

— На кой черт «Гуглу» понадобилось ставить серверы в Китае?

— Правительство сказало, что иначе они нас заблокируют. И еще «Яху» подсуетилась раньше нас. — Оба поморщились. В какой-то момент своей истории «Гугл» стал одержим тем, что делает «Яху» — теперь действия конкурента были для «Гугла» важнее, чем качество собственной работы. — Так что мы согласились. Но многим из нас это не понравилось.

Майя отхлебнула кофе и понизила голос. Один из псов что-то упорно вынюхивал под стулом у Грега.

— Почти сразу после этого китайцы потребовали, чтобы мы начали цензурировать результаты поиска. «Гугл» согласился. Официальное объяснение звучало совершенно по-идиотски: «Мы никому не вредим, наоборот — улучшаем качество поиска! Мы ведь не можем показывать пользователю ссылки на сайты, которые для него недоступны — это его ужасно огорчит! Это ухудшит потребительские свойства нашего продукта!»

— И что теперь? — Грег отпихнул собаку. Майя укоризненно взглянула на него.

— Теперь ты — «объект интереса». Под колпаком у Гугла. Ты будешь жить, а кто-нибудь постоянно будет заглядывать тебе через плечо. Ты ведь знаешь, как мы формулируем свою миссию? «Организовать мировую информацию!» Всю. Еще пять лет, и мы будем знать, сколько говна плавало в унитазе, когда ты нажал на слив. Каждый, чей профиль соответствует статистическому портрету злодея, автоматически попадет под подозрение. Нас ждет тотальный…

— …гуглец, — подсказал он.

— Именно, — она кивнула.

Майя увела собак по коридору в сторону спальни. До Грега донесся ее приглушенный спор с подругой. Майя вернулась одна.

— Я могу это поправить, — настойчиво прошептала она. — Когда китайцы начали аресты, мы с моими соседями по модулю объединили силы в двадцатипроцентном проекте, чтобы им показать.

Каждый сотрудник мог тратить 20 % рабочего времени на разработку своего личного проекта — одно из новшеств «Гугла» в управлении персоналом.

— Мы назвали его «Гуглочист». Он перерывает все наши базы данных и нормализует человека статистически. Запросы, гистограммы сообщений в «Гугл-почте», закономерности поиска. Абсолютно всё. Грег, я могу тебя погуглочистить. Другого выхода нет.

— Я не хочу тебя втягивать.

Она покачала головой:

— Я уже обречена. С тех пор, как мы написали эту дрянь, каждый прожитый мной день взят взаймы. Рано или поздно кто-нибудь в минбезе ткнет пальцем в мой опыт работы и послужной список — и тогда… не знаю, что тогда. То, что делают с такими, как я, в ходе непримиримой войны с… подставь любое абстрактное существительное.

Грег вспомнил аэропорт. Обыск. Рубашку с отпечатком ботинка посредине.

— Ладно, — сказал он.

Гуглочист сотворил чудеса. Грег видел это по рекламе, выскакивающей во время поиска: она явно предназначалась кому-то совершенно другому. «В чем суть креационизма», «Диплом семинарии — заочно», «Как нам раздавить гидру террора», «Программы для блокировки порнографии», «Что замышляют гомосексуалисты», «Билеты на концерт Тоби Кейта — со скидкой». Это поработала Майина программа. Новый персонализованный поиск Гугла явно считал Грега абсолютно другим человеком — богобоязненным консерватором, любителем музыки кантри.

Его это вполне устраивало.

Потом он щелкнул на адресную книгу и обнаружил, что половины контактов нет. Входной ящик «Гугл-почты» внутри был выдолблен, как гнездо термитов. Профиль в «Оркуте» — нормализован. Календарь, семейные фотографии, закладки: все стерто. Он только сейчас понял, какой огромный кусок его перекочевал в сеть и осел на серверных фермах «Гугла»: вся его личность онлайн. Майя отчистила его и выскоблила до блеска; он стал человеком-невидимкой.

Грег спросонья нашарил клавиатуру лаптопа, стоящего у кровати, и экран засветился. Он посмотрел на мигающие часы в панели инструментов: четыре тринадцать ночи! Господи, кто это ломится к нему в такой час?

— Иду! — завопил он сонным голосом, накинул халат и сунул ноги в тапки. Зашаркал по коридору, включая на ходу свет. Прищурился в глазок и обнаружил за дверью мрачную Майю.

Он отцепил цепочки, отодвинул засов и рывком распахнул дверь. Майя ворвалась в квартиру, таща за собой псов и подругу.

Она вся взмокла; волосы, всегда причесанные, клочьями липли ко лбу. Она терла глаза — веки были красные и распухшие.

— Пакуйся, — прохрипела она.

— Что?

Она схватила его за плечи.

— Быстро.

— Куда ты хочешь…

— Наверно, в Мексику. Еще не знаю. Пакуйся, чтоб тебя!

Она протиснулась мимо него в спальню и принялась вытягивать ящики из комода.

— Майя, — резко сказал он, — я никуда не двинусь, пока ты не объяснишь, в чем дело.

Она пронзила его взглядом и откинула волосы со лба:

— Кто-то активировал Гуглочиста! После того, как я тебя почистила, я его выключила и ушла. Его было слишком опасно использовать еще раз. Но в коде все еще сидит функция, которая посылает мне сообщения каждый раз, когда его запускают. Кто-то использовал Гуглочист шесть раз, чтобы почистить три очень интересных учетных записи — по странному совпадению, они все принадлежат членам сенатского комитета по науке и предпринимательству, которых скоро должны переизбрать.

— Сотрудники «Гугла» решили измазать грязью сенаторов?

— Не сотрудники. Это идет не из нашей сети. Блок IP-адресов зарегистрирован в округе Колумбия. Вашингтон. Люди, которые пользуются этими IP-адресами, пользуются также «Гугл-почтой». И угадай, чьи это оказались почтовые ящики!

— Ты залезла в их почту?

— Ну да, ну да. Я залезла в их почту. Это все делают время от времени, и по гораздо менее веским причинам. Но вот что я обнаружила: оказывается, всей этой деятельностью руководит наша лоббирующая фирма. Они выполняют свою работу: защищают интересы компании.