Гражданка

– Командир 276 полка…, – в глубине полутёмного зала, как на пружинках вскочил со своего места молодой подполковник. Командующий округа, найдя его глазами, сделав непродолжительную паузу и вперив взгляд в командира полка, продолжил суровым, не предвещающим ничего хорошего, голосом, – товарищ подполковник, до меня дошла информация, что у вас начальник артиллерии полка бросил свою артиллерию, взял отпуск аж на 187 суток. Я бы хотел услышать от вас вашу версию – И как это получилось? Задач немерено, а он гуляет уже четвёртый месяц….

В зале, где проходил военный совет, повисла зловещая тишина и десятки лиц с сочувственным любопытством обратили свои взоры на офицера.

Командир полка, несмотря на свою молодость и такую же внешность, был не робкого десятка и отлично знал суть и все нюансы по заданному вопросу, но вот тут чего-то сплоховал. Мог бы чётко ответить – Почему и Как! И Командующий наверняка одобрил бы его решение, но что-то дрогнуло у него в душе, представив на мгновение, как он будет без подготовки, многословно и путано, отвечать на неожиданный вопрос, да ещё на весь зал и бухнул первое, что пришло в голову, даже не задумываясь о последствиях.

– Подполковник Цеханович, вступил в сговор с делопроизводителем строевой части и таким обманным путём оформил себе отпуск.

Брови Командующего в удивлении полезли вверх, по залу прокатился лёгкий гул и у многих офицеров в мозгу проскочила самая разнообразная гамма мыслей, начиная от злорадного – «Вот это влетел начарт….» и кончая сочувственно – «Слили мужика… Наверняка, где-то командиру перебежал дорогу, вот он и сдал…..»

Но у Командующего было другое виденье и он изрёк совершенно иное: – Не понял!? Он гуляет четвёртый месяц…, обманным путём…. А вы там тогда на хрена нужны?

Вопрос был поставлен очень прямо и нелицеприятно, отчего на душе у командира полка стало совсем муторно – лучше бы он сказал правду, а так как-то надо оправдываться, что-то говорить в своё оправдание…. Врать…. И через минуту сумбурного словоизвержения, Командующий оборвал подполковника повелительным взмахом руки.

– Товарищ генерал-майор, – это он уже обратился к начальнику управления кадров округа, – тут явно что-то нечисто. Завтра проедите в полк, вытащите на себя этого подполковника и разберитесь. Потом доложите мне – Кто прав. Если надо, начальника артиллерии – Уволить.

….. – Вот так, Борис Геннадьевич… Примерно в таком ключе вчера всё это и произошло.

Я в великом удивлении выслушал рассказ сослуживца, с которым столкнулся на КПП полка, спеша по вызову в полк: – Ну…, от командира я этого совершенно не ожидал. Чёрт…. И что теперь делать? Кто хоть вызывает?

– В штабе сейчас начальник управления кадров бродит. Вот он тебя и вызвал, а перед этим он разговаривал с командиром полка и что тот там ему наговорил, я не знаю. А ты иди… Ждут там тебя.

Меня действительно ждали. В моём небольшом кабинете сидел солидного вида генерал-майор и после моего представления разрешил сесть.

– Ну…, товарищ подполковник, вероятно тебя уже просветили по поводу чего вызвали и я бы хотел выслушать твою версию. Командира полка уже выслушал, так что давайте, товарищ подполковник, откровенно и без утайки. Отзываются о вас хорошо, имеете большой авторитет в полку и не хотелось бы разочаровываться….

Я испытующе посмотрел на генерала, излучающего доброжелательность. Посмотрел… Ну.., что ж… Расскажу, как было.

* * *

После прихода полка со второй Чечни он был практически разогнан. Контрабасов, которые были – уволили. Срочникам в подавляющем большинстве подошёл конец службы, так как на войне у них шёл срок 1 день войны за 3 дня службы. Так…, остались считанные единицы. Офицеры и прапорщики, прикомандированные с других частей округа, тоже разъехались по своим частям, сдав в полку должности.

После небольшого перерыва полк собрали заново. Весной поставили молодое пополнение, добавили немного офицеров и прапорщиков и вновь началась боевая подготовка. По всем руководящим документам мы не должны были сдавать осеннюю проверку. Но…, округ решил – 276 полк проверку сдавать будет. Поэтому пришлось без раскачки впрягаться в мирную жизнь. Я то нормально всё это пережил, а вот мои подчинённые, молодёжь, тяжело. Вернувшись с войны, где они показали себя с самой лучшей стороны, где над душой не стояли проверяющие, где всё оценивалось по другим критериям, где люди занимались своим делом, которому они и были предназначены, где они оценивались по результатам выполнения боевых задач – Выполнил или не выполнил….

И вот им было трудно, без раскачки, перестроиться на мирный лад. Неохота было изо дня в день заниматься рутиной, учить людей, проводить планомерную воспитательную работу. Всё это, конечно, велось, но велось вяло и без желания, как будто офицеры ожидали что вот…, вот…, поступит некий приказ и всё волшебным способом вернётся обратно: будут опытные, обстрелянные срочники, умелые подчинённые и стрелять они будут опять – как «бог на душу положил». Или их прямо завтра отправят в длительный отпуск за Чечню и когда они вновь выйдут на службу, солдаты будут обучены и научены всему.

А тут ещё ходит начальник артиллерии, зудит над душой и непрестанно теребит, постоянно требует проводить занятия более активно, творчески и с отдачей. На арт. стрелковой подготовке нужно напрягать мозги, вспоминая Правила Стрельбы, Курс подготовки и стрелять по этим правилам, а не как в Чечне. Вот это они искренне не понимали, азартно пускаясь со мной в споры на эту тему и задавая один и тот же вопрос – А как же боевой опыт?

А я ходил на занятия, выдёргивал солдат и проверял, что они усвоили из темы занятия и частенько приходилось самому вмешиваться в учебный процесс, чтобы расшевелить всех. Но как только уходил, всё вновь замирало.

Сколько раз я им говаривал, взвывая к их разуму: – Товарищи офицеры, была война и мы там воевали. Война закончилась. И теперь забудьте про неё. Забудьте про того противника, где мы имели превосходство во всём и поражали его как хотели. Следующий противник будет другой. И его нужно будет уничтожать тоже по другому и весь ваш чеченский опыт на следующей войне пригодиться лишь частично. Осенью проверка и там нас будут оценивать совершенно по другим правилам…

И вроде бы понимали, и соглашались, но продолжали топтаться на месте, окунувшись в воз мелочных проблем.