Гостья
Шрифт:
Картинка словно застыла. То и дело я вскидывала голову в поисках четвертого ориентира: большого округлого уступа, выщербленного с одного края. Мелани показала его мне лишь сегодня утром. Я надеялась, это последний указатель, потому что наши силы были на исходе. Однако Мелани явно что-то скрывала… казалось, нашему путешествию не будет конца.
Батончики я сгрызла еще днем — даже не заметила, как исчез последний.
Вслед за закатом стремительно опустилась ночь, и Мелани стала присматривать место для ночлега.
«Вот, — заявила она. — Только давай ляжем подальше от чольи. Ночью будешь ворочаться».
Я в ужасе уставилась на ворсистый кактус, покрытый пухом белесых колючек.
«Провести ночь на голой земле? Прямо здесь?»
«Есть другие предложения? — Она почувствовала панику в моем голосе и смягчилась, словно из милосердия. — Слушай, тут лучше, чем в машине. По крайней мере, можно вытянуться. И жара: местной живности будет не до тебя…»
— Живности? — вслух возмутилась я. — Живности? В голове замелькали неприятные обрывки ее воспоминаний: отталкивающего вида насекомые, клубки змей…
«Не волнуйся! — Мелани заметила, что я вся напряглась и шарю взглядом по песку, готовясь в случае чего дать стрекача, и попыталась меня успокоить. — Никого не трогай, и никто не тронет тебя. И потом, ты для них слишком крупная добыча».
В памяти промелькнула новая картинка: средних размеров животное, питающееся падалью, — койот.
— Красота… — Я опустилась на корточки и поежилась: темнота таила опасность. — Быть съеденной дикими псами. Кто мог подумать, что все закончится так грустно… Как банально… Погибнуть в пасти грызодера с планеты Туманов и то лучше. По крайней мере, не так обидно.
Мелани хмыкнула, и я представила, как она закатывает глаза.
«Ой, как маленькая. Никто тебя тут не съест. Ложись давай, завтра будет еще тяжелее».
— Спасибо, утешила, — буркнула я… Ну вот, уже командует. Как там, в людской поговорке: «Протяни палец, руку по локоть откусит»?… На споры сил не осталось: веки слипались, щека коснулась жесткой каменистой почвы, и я тут же провалилась в сон.
Не успела я глаз сомкнуть, как наступил рассвет… С самого утра припекало слепящее яркое солнце. Я проснулась, стряхнула налипший песок и мелкие камушки и обнаружила, что едва могу поднять правую руку — отлежала. Разогнав мурашки в онемевшей руке, я полезла в рюкзак за водой.
Мелани была против… но кто ее слушал?… Я принялась разгребать бутылки в поисках вчерашней, початой накануне: пустая, полная, пустая, пустая… и вот тут до меня дошло.
Со смутной тревогой я пересчитала заново. Дважды пересчитала. Пустых было на две больше… Больше половины…
«Говорила же, пить надо реже».
Вместо ответа я закинула рюкзак за спину, не сделав ни глотка. Во рту было горько и сухо, словно песка насыпали, — ужасно. Стараясь не водить шершавым, как наждачная бумага, языком по зубам, не замечая скрипящий на зубах песок, я пошла дальше.
Солнце пекло все нещаднее. С едкой желчью во рту я еще худо бедно смирилась, но не замечать жалобы желудка оказалось куда сложнее. Внутренности скручивало, живот будто приплясывал, выпрашивая несуществующую еду. К вечеру голод стал невыносимым.
«Ерунда, — криво усмехнулась Мелани, — бывало и хуже».
«Тебе-то? Кто б сомневался», — съязвила я. Мне было не до воспоминаний о ее небывалой выносливости.
Я в очередной раз машинально вскинула голову и окинула мутным взглядом горизонт. Из-за северной гряды невысоких скал вдруг выскочил утес, похожий на большую луковицу с едва заметным сколотым зубчиком. Хорошие новости пришли вовремя; еще немного, и я бы совсем пала духом. Теперь ноги сами несли меня на север.
«Думаю, дошли, — решила Мелани, которая ликовала не меньше меня. — Ищем следующий ориентир».
Сперва на восток. На север, на запад, и снова на север.
Вот он, маршрут.
Воодушевленная находкой, я позабыла про усталость и прибавила шагу. Мелани подгоняла: подбадривала, стоило мне сбросить темп, нашептывала о Джареде и Джейми, стоило мне заскучать. Я все шла и шла и, хотя в горле жутко жгло и першило, без одобрения Мелани не делала ни глотка.
Я с удивлением отметила, что начинаю собой гордиться. И будто бы в награду, рядом зазмеилась тропинка, ведущая на север — как раз в нужном направлении.
Мелани, однако же, заупрямилась.
«Тут что-то не так», — заладила она.
Светло-желтая лента утрамбованного песка едва различимо вилась среди кустов. Полустертые следы от колес — наметки двойной колеи, ставшие одной тропой.
«Нам все равно по пути. — Я шагала по центру дороги. — Все лучше, чем ломиться через колючки».
Мелани промолчала, но я заразилась ее тревогой и теперь не просто искала следующий ориентир — два вулканических пика близнеца, сросшихся в идеальную букву «М», — а озиралась в поисках опасности…
Если бы не наша паранойя, возможно, я не сразу бы его заметила. Серое пятно… Я заморгала, не веря глазам, и попыталась стряхнуть с ресниц налипшую пыль… Для камня слишком яркий цвет, для дерева — слишком ровные очертания. Я щурилась на солнце, теряясь в догадках.
Я еще раз моргнула, и пятно вдруг приобрело отчетливые очертания… Небольшое выцветшее строение, совсем рядом.
Поддавшись приступу паники Мелани, я опрометью бросилась с узкой тропки в сомнительное укрытие худосочного кустарника.
«Постой. Тут давно уже никто не живет».
«С чего ты взяла?» — Мелани упиралась изо всех сил, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы сделать хоть шаг вперед.
«Ну кому здесь жить? Мы, Души, живем ради общества». — В моем объяснении слышалась вполне понятная горечь: ведь сама-то я, физически и метафорически, забралась в самую глушь. Почему я оставила общество Душ? Почему я словно… словно не хотела быть одной из них? Да и хотела ли вообще? Может, в этом кроется причина моих скитаний, вереницы недопрожитых жизней? Неужели я всегда была ущербной личностью, или это из-за Мелани? Изменила меня эта планета или раскрыла мою истинную сущность?