Чтение онлайн

Подарок таксиста казался магическим в день, когда я получил медальон, и в нескольких случаях после, особенно в тот момент, когда я увидел, как белизна трансформировалась в золото. Но теперь, двумя минутами позже, прислушиваясь к гулким ударам собственного сердца, раздающимся под неподвижным сердцем на цепочке, я чувствовал, что определение «магическое», хотя и вызывало мириад мыслей о волшебном и таинственном, неполное, а может быть, даже неправильное. Я осознавал, что медальон не просто магический, а представляет собой нечто большее, хотя и не мог сказать, что под этим подразумевал. Для десятилетнего мальчишки я, конечно, соображал неплохо, но многое оставалось мне недоступно. Украшение, мисс Перл, определенные события двух последних лет, «Щегленок», увиденный сегодня, в какой-то степени «Девушка в красной шляпе» Вермеера и «Пшеничные поля» Якоба Ван Рейсдала, все это тоже несло в себе толику магии, но и что-то еще, более глубинное и странное, чем магия, и то же самое я мог сказать о завтраке с мамой в кафе «Королевское», об игре с ней в карты за кухонным столом, об огромном портняжном цехе в «Столичных костюмах», о мистере Иошиоке и о дверной цепочке, которая блестела, как золото, о вырезанной из слоновой кости придворной даме в церемониальном кимоно с девятнадцатью слоями, о дедушке Тедди с упаковкой жевательной резинки «Джуси фрут» и о воронах, танцующих на тротуаре…

Хотя я чувствовал себя в большей безопасности с медальоном на шее, хотя нутром чуял, что он – не бесполезное джуджу, полной безопасности я не ощущал. Думал о том, что трансформация перышка из белого в золотое – свидетельство приближения момента, события, кризиса, к которому я двигался с того самого дня, когда мне дали восемь имен – не считая фамилии Керк.

И пусть теплую комнату следовало проветривать в этот июльский вечер, а бледное лицо за сетчатым экраном, увиденное мною днем раньше, практически наверняка нарисовало мое воображение, я поднялся с кровати и опустил нижнюю раму. Запер на шпингалет. Плотно сдвинул занавески.

Следующим днем, чуть раньше двух часов пополудни, мистер Иошиока появился около дома дедушки Тедди, отшагав несколько кварталов от автобусной остановки. Одетый в костюм-тройку из легкой материи в тонкую полоску, он нес две бумажные тарелки, положив их одну на другую и обмотав липкой лентой. Этот самодельный контейнер он и протянул мне, когда я поднялся с кресла на переднем крыльце, где дожидался его.

– Я принес тебе шесть булочек с кокосовой начинкой и шоколадной крошкой. Испек сам и надеюсь, что ты найдешь их съедобными.

– Вы теперь и пекарь? – спросил я.

– Печенье твоей матери вдохновило меня, и я обнаружил, что процесс выпечки позволяет расслабиться.

– Съедим по одной сейчас?

– Я не возражаю.

Я поставил контейнер на маленький столик между двумя креслами.

– Что будете пить? Я по-прежнему не умею заваривать чай.

Он улыбнулся и кивнул, показывая, что не испытывает по этому поводу ни малейшего разочарования.

– Я бы не отказался от «кока-колы», если она у тебя есть.

Я принес две бутылки «кока-колы», два стакана со льдом и стопку салфеток на подносе, и мы сели с двух сторон маленького столика. Я отлепил скотч, снял верхнюю бумажную тарелку, и от аромата булочек мой рот наполнился слюной.

– Пахнут они потрясающе.

– Я нашел рецепт в журнале, который мне очень хвалили. После первых двух попыток, результат которых желал лучшего, я внес в рецепт некоторые изменения.

Вкусом булочки даже превосходили запах.

– Они бесподобные. Вам надо открывать пекарню.

– Я всего лишь портной, но у меня возникла мысль написать в журнал и отправить им подкорректированный рецепт. Боюсь только, что едва ли они благосклонно отнесутся ко мне. Рад видеть тебя, Иона.

– И я тоже. Правда.

– Это красивый дом и милая улица со всеми этими деревьями. Мне очень хочется, чтобы ты обрел здесь счастье.

– Я счастлив, – ответил я, не собираясь грузить его последними моими тревогами. По правде говоря, и не мог разделить их с ним, не открыв секрет, который до сих пор утаивал он него: мисс Перл. По-прежнему чувствовал, что никому не должен о ней рассказывать, и она встречалась со мной в полной уверенности, что никто об этом не узнает.

Несколько минут мы поговорили о текущих событиях, а потом он рассказал, как мистер Тамазаки из «Дейли ньюс» обратился в буддийский храм в Лос-Анджелесе и через них нашел Сецуко Нозаву, проживавшую в Чарльстоне, штат Иллинойс. Прошлым днем, в среду, мистер Тамазаки проинформировал мистера Иошиоку о находках миссис Нозавы и отправился в четырехдневный отпуск в Эсбери-Парк, штат Нью-Джерси.

Мистер Иошиока признал, что находит Эсбери-Парк не самым подходящим местом отдыха для мистера Тамазаки, человека застенчивого, не любящего ни купаться в море, ни загорать, не жалующего фривольную обстановку, которая обычно царит на курортах. Но в прошлом году мистер Тамазаки пять раз ездил в Эсбери-Парк, независимо от погоды, из чего следовало сделать вывод, что его влекли туда не вода и солнца, а романтика.

– Как я понимаю, у него возникли теплые чувства к женщине, которая, к сожалению, живет далеко от него. Но это неудобство – сущая ерунда, если он нашел любовь, которой так мало в этом мире.

Мистер Иошиока поделился со мной всем, что удалось выяснить Сецуко Нозаве. Разумеется, он не знал, что она пыталась связаться с Ябу Тамазаки еще один раз, неоднократно звонила в последние двадцать четыре часа, уже после того, как тот отбыл в Эсбери-Парк. Поэтому она не смогла поделиться с ним подробностями впечатляющего визита доктора Мейса-Маскила в ее химчистку или косвенными свидетельствами того, что Лукас Дрэкмен мог участвовать в убийстве миссис Мейс-Маскил. Все это мы узнали позже, потому что тогда эра мобильной связи и эсэмэсок еще не наступила.

– Я рассказал все это и мистеру Накама Отани, который все глубже вовлекается в эту историю. Он сопоставит факты, полученные от миссис Нозавы, с другой информацией, которую нашел сам и продолжает находить, а убедившись, что собранных улик достаточно для обвинения, он пойдет к руководству и попытается открыть дело.

– Кто его руководство? Где он работает? – спросил я, переваривая полученные сведения.

– Мистер Отани – детектив отдела расследования убийств.

– Но вы же не хотели обращаться в полицию.

Мистер Иошиока ответил после глотка «кока-колы».

– Я и не обращался в полицию, Иона. Я обратился к мистеру Отани не как к сотруднику правоохранительных органов, а как к бывшему заключенному лагеря в Манзанаре.

– Понятно.

– После пребывания в лагере для перемещенных лиц я перестал доверять закону. Однако мистер Отани воспринял это пребывание иначе. Поскольку тот самый закон, который незаслуженно обидел нас, через несколько лет вернул нам все права, мистер Отани проникся к нему глубоким уважением, решил стать полицейским, а потом и детективом. Я много думал об этом и должен признать, что, как человек, он лучше меня.