Чтение онлайн

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Иона Эллингтон Бейси Хайнс… – начал я, но вовремя осекся. – Иона Керк, мэм. Я сосед мистера Иошиоки. Он живет на пятом этаже, а мы с мамой на четвертом.

Она указала на стулья вокруг столика с журналами.

– Присядь, Иона, а я дам знать мистеру Иошиоке о твоем приходе.

Я слишком нервничал, чтобы сесть. Поэтому остался стоять посреди зала, переминаясь с ноги на ногу, вытаскивая перчатки и вновь убирая их в карман.

Когда женщина вернулась к столу и сняла трубку с телефонного аппарата, я слышал ее голос, мягкий и низкий, но не смог разобрать ни слова.

Большое количество грузовиков во дворе указывало на то, что компания успешно работает, но зал, в который приходили посетители, об этом не говорил. Крашеный бетонный пол. Дешевые стенные панели под дерево. Акустическая плитка потолка. Стулья, приобретенные, похоже, на распродаже армейского имущества.

– Мистер Иошиока будет через минуту, – сообщила мне седовласая дама, вернувшись к стойке. Она, видимо, поняла, что я слишком взволнован, чтобы сидеть, поэтому указала на внутреннюю дверь, расположенную напротив входной. – Он выйдет оттуда.

Она не предложила мне открыть дверь, но я все равно открыл, не думая о том, что делаю. И очутился в огромном, хорошо освещенном помещении. Ряды высоких стальных колонн поддерживали толстые деревянные потолочные балки. Две сотни людей трудились в привычном, отработанном до мелочей ритме. Ближе ко мне мужчины работали по двое около широких столов, раскатывали ткань из огромных рулонов, подвешенных к балкам. Проводили мелом поперечную линию, а потом ножницами с длинными лезвиями отрезали кусок материи точно по меловой линии. Дальше другие мужчины сидели за швейными машинками, которые стояли на столах меньших размеров. Каждому помогал мужчина помоложе, стоявший рядом, подавал предварительно раскроенные куски материи, подкладку и что-то другое, когда в этом возникала необходимость. Из всех сотрудников только эти молодые люди приходили на рабочее место не в костюмах и не при галстуках. Мужчины постарше сидели за швейными машинками в рубашках с короткими рукавами, но их пиджаки висели на стоящих рядом стульях. На мальчика моего возраста этот огромный цех, конечно же, произвел пугающее впечатление, учитывая огромное количество манекенов самых разных размеров и всех до единого безголовых. В дальней стене три двустворчатые двери вели в другие помещения «Столичных костюмов».

Швейные машинки стрекотали без перерыва, воздух пропах шерстью. Теплый воздух выходил из вентиляционных решеток, расположенных в стене у пола, под потолком вращались лопасти больших вентиляторов. В восходящих потоках воздуха кружились пылинки, напоминая целые галактики миниатюрных звезд и планет.

Кто-то может сказать, что это скучная, отупляющая работа с повторяющимися движениями, но мне так не казалось. Для мальчишки все это напоминало чудо. Люди работали увлеченно, так уверенно и быстро, что я видел в них волшебников.

Мистер Иошиока появился в одном из проходов, еще в рубашке, но уже надевавший на ходу пиджак. Он улыбнулся и чуть поклонился мне.

– Какой приятный сюрприз увидеть тебя здесь, Иона Керк.

– Извините, что отрываю вас от работы, сэр, но кое-что действительно случилось, и я не знаю…

– Может, – прервал он меня, – лучше подождать, пока нам удастся поговорить, не повышая голоса.

Слева от двери к стене крепились табельные часы и стенд с сотнями ячеек, в которых в алфавитном порядке лежали карточки размером с конверт. Мистер Иошиока достал свою, вставил в щель табельных часов, вытащил после того, как на карточке отпечаталось время.

В приемной мы сели на два стула, самых дальних от четырех женщин за стойкой. Мы не шептались, но разговаривали тихими голосами.

– Помните, как я наконец-то рассказал вам все о том, как во сне видел Еву Адамс мертвой, только звали ее Фиона Кэссиди?

Мистер Иошиока кивнул.

– Это произошло после того, как ты второй раз принес мне превосходное печенье твоей мамы, за что я тебе крайне признателен.

– Я думал, вы не поверите мне насчет сна, но вы поверили. Я никогда не забуду, что вы мне поверили. У меня гора с плеч свалилась. – Он улыбался, ожидая продолжения. И я заговорил, не без смущения: – Знаете, я рассказал вам не все. То есть о Фионе Кэссиди – все, но до этого я видел еще один сон.

– И теперь ты расскажешь мне все.

– Да. Должен. Все это каким-то образом связано.

– Может, это добрый знак, что на этот раз ты не принес мне печенье.

– Почему?

– Когда ты приносишь мне печенье и рассказываешь все, на поверку выясняется, что все – это не все. Возможно, принося печенье, ты заранее извиняешься за то, что не рассказываешь мне все.

Смущение переросло в стыд.

– Извините меня. Правда. Просто… Я не знаю. Это все так странно, так непонятно. Я всего лишь ребенок, пусть и говорю себе, что я – мужчина в доме. Все равно остаюсь ребенком.

Глаза мистера Иошиоки сверкнули, как глаза добрых и волшебных существ в сказках, которые читаешь.

– Да, ты еще ребенок. Поэтому я, как здесь говорят, «делаю тебе скидку». Теперь расскажешь мне остальное?

– Мне приснился еще один сон. До того, в котором я увидел Фиону Кэссиди мертвой.

Я рассказал ему о Лукасе Дрэкмене. Как во сне увидел его, убившим родителей, а этим утром наяву – с моим отцом.

Мистер Иошиока слушал внимательно, а когда я закончил, посидел, закрыв глаза. Я знал, что это означает: он обдумывал, к чему может привести рассказанное мной. Потом, когда пауза стала совсем невыносимой и я собрался заговорить, он понял, что ничего путного я не скажу, а потому приложил палец к губам, напоминая, что молчание – золото.

Наконец он открыл глаза.

– Тебе приснился Лукас Дрэкмен… а теперь выясняется, что Лукас Дрэкмен знает твоего отца. Таким образом, логично предположить, поскольку тебе приснилась Фиона Кэссиди, что она тоже знает твоего отца или познакомится с ним в ближайшем будущем.

– Я тоже так думаю, но…

Он вновь приложил палец к губам.

– Также логично предположить, что Лукас Дрэкмен и Фиона Кэссиди могут знать другу друга, если они знакомы с твоим отцом.

Я кивнул, хотя не пришел к этому выводу, пока он не озвучил его.

– Если ты прав и портрет бомбиста, нарисованный полицейским художником и опубликованный в газетах, пусть не очень, но похож на Лукаса Дрэкмена, можно сделать вывод, что он поджег призывные участки, используя горючую смесь, приготовленную Евой Адамс – или Фионой Кэссиди. Под лабораторию она приспособила квартиру 6-В. Отсюда и те подозрительные запахи.

– Святая матерь Божья! – вырвалось у меня. Мысленно я обвинил себя в богохульстве и перекрестился, после чего добавил: – Но, если все так, это означает, что мой отец, Тилтон…