Год Собаки
Шрифт:
– Ты и вправду, щенок! – прошипел он.
– Да! Мешаю вам всем! – закричал я со слезами и вскочил на ноги, с трудом вывернувшись из папиной хватки.
– Кто я такой, чтобы тебя учить?! Тебе всегда было на меня плевать! – меня уже несло, - Когда ты со мной играл? Когда мы гуляли вместе?! Мама, наверное, права!
– Сынок! – поражённо сказал папа. – А как же…
– Неделю в год? Считаешь, достаточно?
– Я зарабатываю, Колька, обеспечиваю семью, не вижу вас годами, а вы… - папа встал со скамьи, обогнул меня и ушёл со двора. Брякнула калитка, и я вздрогнул от этого звука.
Папа посчитал предателем меня. Я только хуже сделал, начав упрекать его.
На другое утро, проснувшись, я услышал приглушённый разговор. Сердце сначала остановилось, потом забилось сильнее: я услышал женский голос! Неужели папа нашёл маму, и они помирились?!
Вскочив, я хотел забежать в родительскую комнату, да вовремя опомнился: не маленький уже.
Чтобы никого не смущать, я потихоньку выбрался из дома, забежал на летнюю кухню. Там никого не было. Странно! Или папа встретил Семёна?
Ладно, всё потом. Я сбегал в уборную, потом умылся. В это время открылась дверь дома, и оттуда появилась… совершенно незнакомая мне тётя.
Я, наверное, выглядел очень забавно, с открытым ртом, потому что эта тётя, вернее, даже девушка, засмеялась, подошла ко мне и погладила по голове.
– Какой хорошенький! Андрей, это твой сын? – спросила она у хмурого папы.
– Сын, - коротко ответил папа, и мне: - Что ты в одних трусах? Иди, оденься!
Я ушёл в свою комнату, сел на стул, уронил голову на руки и застыл так, ничего не соображая.
«Как же так? – спрашивал я у самого себя. – Разве так бывает? За что они так со мной? Что я им сделал?» Внутренний голос ничего не говорил. Что бы он не сказал, меня бы не утешило.
Я сидел, и ждал, когда они уйдут. Не мог видеть, как папа на моих глазах ухаживает за чужой женщиной. Умом я понимал, что папа имеет на это право, если мама ушла, но душа не принимала этого.
Папа решил по-своему, зайдя ко мне в комнату. Папа всегда был решительным, решил расставить все акценты по своим местам.
– Что, сын? Осуждаешь? – сел он напротив меня.
– Папа! Как ты мог?! – поднял я голову.
– Я живой человек, Коля! У меня почти год не было женщины! Если мамка твоя с кем попало…, то мне, что, нельзя?! – я дёрнулся от его слов, в упор глядя на отца. Папа смутился:
– Ладно, извини, нервы.
– Пап, ты теперь останешься на берегу? – с надеждой спросил я.
– На берегу? – усмехнулся отец. – Кем?
– Я нашёл тебе работу. Правда, хорошую, электромехаником…
– Коля! – мягко сказал папа, - Я верю тебе. Но как ты себе представляешь мою жизнь на берегу? Когда твоя мама с другим? Тебе вот, легко это принять? А мне во сто крат хуже! Лучше уйти в море, не видеть никого! Ты думаешь, откуда эта женщина? Она уже ушла. Это вроде протеста. Ты уже большой, должен меня понять.
– Да, папа, я понимаю, - ровно ответил я. – Только меня никто не поймёт. Или не хочет понимать. Потому что я никому не нужен.
– Что ты несёшь! – воскликнул папа. – Так же будешь жить с мамой!
– Да. С её мужем, с его сыном… Здесь?
Папа замялся, отвёл взгляд.
– Коля, подумай. Если я останусь на берегу, думаешь, будем жить одни, ты и я? Может, я захочу снова жениться? – я молчал, не думал про такой вариант.
– Тебе надо смириться, сын…
– Я лучше уйду в интернат! – воскликнул я.
– Кто тебя возьмёт? При живых родителях?
– А что? Мало таких? – спросил я.
– Не мало. Родители отказались, или их лишили родительских прав.
– А если я откажусь от родителей? – сквозь зубы спросил я.
– - А ты ещё несовершеннолетний! – воскликнул папа, вскакивая, - Кто тебя будет слушать?! Да и сбежишь ты оттуда вперёд собственного визга!
– Я выдержал его гневный взгляд:
– Ты же меня бросаешь? Прямо сейчас уйдёшь?
– Пойду, развеюсь, - согласился отец, успокаиваясь. – Не ругаться же с тобой весь день.
Я промолчал, понимая, что задерживать его глупо. Да и не хотел я уже, чтобы он оставался.
Почему-то показалось в этот момент, что мы с этим человеком давно уже чужие люди.
Выждав время, пока отец уйдёт, я вернулся на летнюю кухню, бесцельно побродил из угла в угол, потом посмотрел, что можно съесть. Нашёл немного. Сёма, наверное, если отец вернулся, уже не будет приходить. Где мне теперь кушать?
Тут только я заметил, что сумки вскрыты, кроме моей, половина валялась на диване. Я вздохнул, поняв, что отец что-то подарил этой женщине. Из того, что покупалось для мамы.
Включив плитку, я разогрел остатки макарон, без аппетита съел и запил чаем с сахаром.
Звякнула калитка. Замерев, я сидел и ждал, кто появится.
– Колька! – услышал я Толькин голос. – Ты чего один?
– А с кем я должен быть? – пожал я плечами.
– Пошли? – спросил Толька.
– Пошли, - равнодушно ответил я, поднимаясь.
Мы вышли за калитку и направились в сторону стадиона. Толька взял меня за руку, потому что я плёлся нога за ногу.
– Пошли скорее, тебя там ждут.
– Кто там меня ждёт? – уныло спросил я, не вырываясь.
– Ты не один, Колька!
На стадионе играли малыши. Наверняка Валька с ними бегает, безучастно подумал я.
Толька подвёл меня к большим ребятам. Среди них были Сашка и Семён.
– Тебя мамка ждёт, - обратился ко мне Сашка. – Придёшь?
Я посмотрел ему в глаза. Сашка не отвёл взгляд, смотрел требовательно. Я молчал, раздумывая. По маме я соскучился, а гордость сломал отец. С чего я взял, что смогу что-то изменить?