Чтение онлайн

Маан думал об этом, наблюдая за тем, как Чандрама пересекает приемную, поправляя очки. Увидев вошедшего, он на мгновенье замер, взгляд за полированными окружностями из стекла словно потускнел, но это быстро прошло — приветственно махнув рукой, Чандрама улыбнулся.

— Здравствуй. Не ждал тебя… Почему ты никогда не звонишь?

— Здравствуй, Чандрама. Извини, я опять забыл. Да и вообще я редко планирую такие визиты.

Чандрама шутливо погрозил ему пальцем.

— У меня много пациентов. Твое счастье, что тебе обычно везет, ты попадаешь в тот момент, когда я не занят.

«Или счастье информационного отдела Санитарного Контроля, — подумал Маан, мысленно улыбнувшись, — Который имеет доступ ко всем медицинским инфо-терминалам Луны, и к твоему расписанию в частности».

Вслух он этого не произнес. Чандрама был достаточно умен чтобы догадываться о подобного рода вещах. И, что встречалось еще реже, достаточно разумен чтобы не заговаривать на такие темы.

— Я вообще везучий.

— Тогда проходи. Посмотрим, не изменит ли тебе твое везение, когда мы засунем тебя в сканер.

Медсестра выскользнула в приемную, Маан пропустил ее и шагнул в кабинет. Острый тревожный запах лекарств окутал его, несмотря на то, что вся обстановка здесь состояла из письменного стола, книжного шкафа и пары мягких кресел. Видимо, такова природа этого запаха — он способен пробираться даже в самые крохотные щели.

— Проходи в смотровую, — бросил Чандрама, — Я вымою руки.

Следующий кабинет был похож на операционную — много стекла, стали и пластика. Вдоль стен громоздились шкафы непонятного назначения, чья поверхность была усеяна крошечными лампами, гладкими кнопками и многочисленными шкалами. Из-за обилия подобного рода устройств смотровая походила на какую-то сложную лабораторию, и лишь привычные стенды с запечатанными инъекторами, шприцами и хирургическими инструментами напоминали о предназначении этого помещения.

— В последний раз ты был у меня пять месяцев назад.

— Всего пять?

— Я смотрел твою историю.

— Готов поклясться, что прошел год. Но с каких пор тебя беспокоят излишне назойливые пациенты?

Чандрама тихо засмеялся.

— Нисколько не беспокоят. За визит пациента твоего класса государство начисляет мне дополнительные социальные очки.

— Неужели ты становишься меркантильным?

— В таком случае ты превращается в ипохондрика, — парировал Чандрама, — Давай-ка стягивай с себя одежду и ложись.

Маан расстегнул пиджак и снял его, оставшись в свободной белой рубашке, поверх которой его торс был стянут ремнями с наплечной кобурой. Повозившись, он расстегнул небольшой замок, и стряхнул ее с себя, подхватив рукой и положив на какой-то шкафчик. Оружие всегда выглядело неуместным в этом помещении, Маан, отчего-то смутившись, прикрыл его рубашкой.

— И брюки снимать?

— Их можешь оставить. Мы проведем обычный тест, а не полное обследование. Или ты хочешь пожаловаться на что-то ниже пояса?

— Нет, там порядок.

— Уверен? Кло не придет жаловаться ко мне?

— Не думаю, — Маан уже снял майку и осторожно ложился на поверхность сканера. Холодный пластик обжигал кожу, но на ощупь был мягким и почти приятным, как плотная резина, — Правда, и гордиться уже нечем. Мне уже не двадцать лет.

— Верно. В твоем возрасте от некоторых привычек приходится отказываться.

— Эй, я надеялся сохранить эту привычку до шестидесяти! Хватит и того, что Кло запретила мне есть жареное.

— И это совершенно верно. К пятидесяти годам твоя поджелудочная вряд ли годится для рекламы, Маан.

— Каждый раз, когда я выхожу от тебя, я чувствую себя старой развалиной. Пятьдесят два — это еще не старость.

— А с другой стороны, это уже и не молодость, — Чандрама зашел в смотровую, держа перед собой руки в стерильных перчатках, — Тебе надо следить за здоровьем, вот что я хочу сказать. Если тебе лет тридцать, ты еще можешь позволить себе бегать по крышам с пистолетом, но когда тебе уже стукнет пятьдесят, стоит здраво оценивать свои силы.

— Ты совершенно неверно представляешь работу инспектора, — вздохнул Маан, — Единственный риск, которому я себя подвергаю последние годы, это риск геморроя. Не та боевая травма, которой приятно было бы хвастаться перед коллегами за кружкой пива, а?

— Конечно, — кивнул Чандрама, хмурясь и включая свою аппаратуру, — Именно поэтому вместо печени у тебя кусок полимерного термопласта, начиненный электроникой, а правая нога…

— Ладно-ладно, я помню. В молодости здравый смысл никогда не был моим главным достоинством, — Маан заворочался, пытаясь устроиться поудобнее на плоской поверхности.

Приборы приглушенно гудели, некоторые из них изредка неритмично щелкали. Минуту или две Чандрама молчал, потом сказал:

— Кажется, ты утаил еще пару килограмм железа, не считая твоего колена. Вынимай.

— Ты не говорил ничего про железо… — проворчал Маан и, опять чувствуя себя смущенно, повозившись, отстегнул от правой лодыжки небольшую кожаную кобуру. Следом за ней он отдал Чандрама свой складной нож.

— Меня всегда удивляло, сколько хлама ты привык носить при себе. Признавайся, в детстве ты любил играть в войнушки?

— Да. Сам знаешь, от некоторых привычек сложно избавиться.

— А теперь серьезно. Жалобы есть?

Маан попытался пожать плечами, но в его положении это было непросто.

— Не так чтоб очень. Устаю. Отдышка частенько, особенно если приходится подниматься по лестнице.

— А печень?

— Ноет. Не каждый день, но случается. Особенно если съем что-то острое.

— Должен тебе напомнить, что ты на строгой диете до конца дней своих. Твой имплантант очень чувствителен и на твоем месте я бы не проверял его на прочность.