Глаз Иуды

Как я умудрился опять проспать?! Почему этот гребаный будильник никак не может меня разбудить! Так ботинки, шнурки… Блин! Штаны! Я уже не успеваю позавтракать, только почистить зубы и вылететь сквозь дверь. Хоть сквозь землю провалиться. А жена остается мирно спать, как же я порой завидую ей.

Так ключи, дверь. А СТОП! Где моя сумка? Там же отчет. Без него мне нет даже смысла показываться на работе. Да, блин, где же она? В шкафу нет, на тумбе нет, даже в холодильнике нет. Куда же я ее положил вчера. Я точно помню, что оставил ее у входа, когда положил в нее отчет. Придется будить жену…

– Маша! Где моя сумка? Ты куда ее опять запрятала?! – кричу я ей, уже стоя на пороге.

Она, как всегда, спросонья, двигается очень медленно. Ну, давай же быстрее! Я уже на полчаса опаздываю. Это уже третье опоздание на этой неделе! И все из-за этого гребаного будильника! Меня точно уволят. Блин, блин, блин.

Жена подходит к шкафу в прихожей, открывает раздвижную створку, просовывает руку на вторую полку и достает оттуда черную, потрепанную сумку, которая когда-то была кожаной.

Она явно не довольна тем, что я ее разбудил.

Я выхватываю сумку из рук жены и, распахнув дверь, пулей мчусь вниз по лестнице. Передо мной мелькают этажи. Восьмой, седьмой, шестой, пятый, на котором живут наркоманы и постоянно пахнет дерьмом, четвертый, третий, со старушкой-которой-до-всего-есть-дело, второй, первый, входная дверь и я на улице!

Блин! Ключи от машины! Почему я вспомнил про них, когда уже спустил вниз!

Быстрее к лифту. Тычу из-за всех сил в эту кнопку. Ну, почему ты не едешь быстрее! Давай же, старая жестянка, давай! Ну! А, ладно! Пешком быстрее. Срываюсь с места, как Усейн Болт, первый пролет, второй, уже на втором этаже. И тут слышу, как открываются двери лифта, который пришел на первый этаж. Ну, почему же так не вовремя! Что быстрей: пешком или на лифте? Пешком или на лифте? На лифте! После нескольких секунд раздумий скрываюсь вниз – первый пролет, второй, лифт! И его двери, которые закрылись прямо передо мной. Снова бью по кнопке, но он будто бы не замечает и спокойно уезжает куда-то вверх.

Сука!

Вновь бегу пешком по ступенькам: второй, третий, четвертый, пятый, на котором вижу, как наркоманы из 17 квартиры стоят у открытых дверей лифта и, убитые в хлам, пытаются туда зайти. Вот уроды! Зачем им лифт в такое время? Или это утренний жор напал, и они решили дойти до ближайшего МакДональдса. Ааа, черт с ними. Пусть этот чертов лифт сорвется, и они вместе упадут туда, откуда и вылезли. В голове сразу вспомнилась наклейка на лифте «СевЛифтМаш», белые буквы на синем фоне. Наверное, наркоманам там тоже будет, чем заняться.

Вот и снова восьмой этаж. Лихорадочно, пытаясь отдышаться от нежданной физкультурной нагрузки, вставляю ключи в замок. Цык-цык. Не поворачивается. Видно, Машка закрыла на щеколду. Придется звонить.

Ззззззы. Ззззззы. Раздается с той стороны двери.

Разбудить ее не так-то просто и довольно опасно. Учитывая, что за утро это уже будет второй раз. Она уже не ляжет спать, а значит, вечером будет злая и не довольная.

Ззззззы. Ззззззы. Какой противный звук у нашего звонка. В общем-то, как и у всех совдеповских звонков. Ну, давай же, давай, открывай дверь, то меня придется ее сейчас снести.

Слышатся медленные шаги и шуршание замка. Дверь резко распахивается, и передо мной предстает страшное и смертельно опасное животное, которое, по совместительству, является моей женой.

– Я забыл ключи от машины!

– И что? – раздраженно выплевывает она. – Иди пешком.

– Ну, дай ключи! Они на тумбе.

Маша разворачивается, ругая меня себе под нос. Хватает ключи и со всей силы кидает их в меня. Они больно врезаются в грудь, я их ловлю и вновь устремляюсь вниз по лестнице.

Обычно, она бы еще несколько минут втирала мне, какой я безалаберный, нескладный и забывчивый. Что я мешаю ей спать, и, вообще, жить. Что еще раз такое повториться она уедет к маме или вовсе разведется со мной. Но сейчас Машка не хотела тратить на эти разборки время. Она хотела спать. Поэтому она пойдет в спальню, ляжет в теплую кроватку, на мягкую подушечку и попытается снова уснуть. У нее не получится. Я то знаю. Сколько раз такое уже было. А вот когда последний раз мы говорили другу на прощание, что любим друг друга, как это делают нормальные семейные пары. Это хороший вопрос. Да и какая тут любовь. Один секс, да и то с мозгом.

Но я лечу вниз по лестнице: пятый, четвертый, третий…

– Постой, милок! – раздается за моей спиной голос старушки.

Ну, я и попал. Из уважения к старшим разворачиваюсь и пытаюсь улыбаться. Но при этом потихоньку, шаг за шагом, продолжаю спускаться.

– Доброе утро, Клавдия Михална, что-то случилось?

– Да тут такое! Ужас просто! – запричитала старушка. – Соседи сверху меня затопили, наркоманы эти, наверное. Спасу от них нет. Я уже и в церковь ходила, богу молилась, чтобы нашел на них управу. И заговоры какие только не делала, а им хоть бы хны. Безбожники.

Уверен, что у них тоже есть свой бог. Который не только разделяет с ними их интересы, но еще и защищает от таких старушек и их заговоров.

– Клавдия Михална, – перебиваю я ее, – я ужасно опаздываю на работу. Мне пора. – почему она каждый раз обращается ко мне с такими просьбами? Вот помог же один раз себе на голову… Теперь, наверное, каждый в этой парадной думает, что у нас с бабушкой «особые отношения».

– Ну погоди секундочку, сегодня должен ко мне прийти домоуправ со слесарем, а мне как-то боязно, старой. Тюк меня по голове и нет бабушки. Помоги мне, приходи вместе с ними, они к четырем обещали прийти. Проконтролируй. А я тебе потом тоже добро сделаю! – кричала она уже мне вдогонку.

Честно говоря, я уже не слышал, что она мне говорила, да и не слушал я ее. В голове вертелись совсем другие мысли.

Лил дождь. Зонт с собой я не взял, а возвращаться домой еще раз было опасно для жизни. Да и если наркоманы подохли вместе с лифтом, то пришлось бы идти пешком и снова слушать причитания бабы Клавы. Нет, не в этот раз.

Я выбежал из парадной, пулей добежал до своей машины, открыл ее ключом, сигналка давно отжила свое. Кинул свою сумку на сидение, а сам плюхнулся рядом.