Шрифт:
Это была ее самая большая роль, но она ей не подходила, ничего не говорила ей. Роль заурядной беспокойной пожилой женщины, безликого существа, лишенного индивидуальности! В третьем акте была короткая яркая сцена, но все остальное! Играть тень, просто тень, когда впервые получила главную роль! Она позвонила Сандерсону и сказала:
— Это Мария. Я прочла роль, и мне она кажется ужасно пресной. С этой женщиной не происходит ровно ничего. Возможно, это и литература, но только не театр.
— Я знал, что ты это скажешь, — ответил Сандерсон, — ждал этого. А теперь послушай меня. Это твой шанс, и ты не упустишь его. К тому же это театр, первоклассный театр.
— Вот как! — возмутилась она. — Интересно, ничего не скажешь! Это одна из его новелл, он печет их одну за другой. Он не умеет писать пьесы.
— Предоставь нам судить, — отрезал Сандерсон.
Он решил занять твердую позицию в отношении Марии. Она знала свое дело и легко усваивала замечания режиссера, но не более, и должна была понимать это.
— Ты можешь положиться на режиссуру. Проштудируй роль и позвони мне. Мы должны решить все на этой неделе, чтобы определить осенний репертуар.
Два дня спустя Мария Микельсон позвонила и сказала, что согласна на эту роль.
Было начало лета, и она поехала на дачу, чтобы привести там все в порядок. Погода стояла отвратительная, ледяной туман казался таким же серым и непроницаемым, как роль Эллен. Камыши возле лодочного причала растворялись в белой мгле, и ели были черными от влаги. Туман проник в дом. Дрова не хотели гореть. Она оставила попытку истопить печь, налила стакан вина, набросила пальто на плечи и села на диван. Этот дом был сплошной неудачей: слишком большой и старомодный и находился слишком далеко от города. Но Хансу он нравился — дом его детства и все, что связано с ним. Ловля рыбы по выходным, ужин и сауна с приятелями по работе. Дружеская болтовня с лоцманами и рыбаками. «Ну и как прошла зима? Попадается рыба в сети? Я слышал, подальше к юго-западу ловится удачнее».
Она говорила ему:
— Разве ты не понимаешь, как мне здесь одиноко. Ни рыбная ловля, ни сад меня не интересуют. Соседей здесь нет, общаться не с кем.
— А почему бы не пригласить сюда кого-нибудь из твоих друзей? — спрашивал он. — Кого-нибудь из театра? Или твоих родственников? У тебя ведь столько знакомых!
Он был прав. Но ей вовсе не хотелось приглашать их сюда. С ними было приятно иногда встречаться в городе, но не сажать их себе на голову в загородном доме. Она уже несколько раз пробовала принимать здесь гостей. И каждый аз после их отъезда испытывала облегчение. А о родственниках и говорить не стоило! Примитивные безликие мещане! «Наверно, просто замечательно быть артисткой!» «У артистов, поди, жутко интересная жизнь, не правда ли?» «А вот я так ни за что не могла бы выступать». «Надо же, и как только они могут так много выучить наизусть?..»
Одна только кузина Фрида была молчаливая. Молчаливо обожающая. Серая мышка с пугливыми глазами.
Мария плотнее укутала плечи и подняла стакан. И тут ее словно осенило. Ну конечно, и как это раньше не пришло ей в голову? Она поставила стакан на стол и застыла на месте. Кузина Фрида! Кузина Фрида — идеальный образ для роли Эллен. Она — воплощенная Эллен. Жесты, манера ходить, осанка, голос — абсолютно все! Мария Микельсон засмеялась, осушила стакан и встала. Она подошла к зеркалу и поглядела на свое лицо, холеное, с правильными чертами, на котором грядущая старость уже начала чертить тоненькую сетку вокруг глаз и рта. «Другие волосы, — подумала она, — русые с проседью, безобразная стрижка, как у Фриды… Приподнятые плечи, беспомощные движения рук… Надо вспомнить, как двигаются руки Фриды… Робко, автоматически подносит руку ко рту. А как она держит стакан? Как садится на стул?
Пожалуй, скажу ей: милая кузина Фрида, мы так давно не виделись с тобой. Время идет, и нам надо чаще общаться, не правда ли? Знаешь, мне пришла в голову хорошая идея, надеюсь, ты ее одобришь. Не можешь ли ты освободиться ненадолго и пожить у меня на даче недельку? Здесь скоро все зацветет, будет тепло…»
Но теплее не становилось. Когда приехала Фрида, дом был по-прежнему окутан туманом. Мария увидела, как кузина осторожно выходит из автобуса, излишне усердно благодарит шофера, подавшего ей чемодан. Одета она была так, как и представляла себе Мария. Наряд полностью подходил ее облику — тщетная попытка проявить скромную элегантность.
«Очки я не надену, это было бы уже слишком. Но этот взгляд поверх очков я должна запомнить». А вслух она сказала:
— Добро пожаловать, в самом деле мы давненько не виделись. Давай я понесу чемодан. Дом совсем близко…
— Нет, нет, я сама донесу. Не выдумывай! — Фрида явно нервничала.
— Очень мило, что ты согласилась приехать, — продолжала Мария. — Ведь у тебя так много приятельниц.
Дорога пролегала через густой ельник.
«Мне надо будет записывать наблюдения. Хотя бы самые незначительные, каждый день. Это очень важно».
А вслух она сказала:
— Посмотрим, понравится ли тебе твоя комната. Окна выходят на море. Там немного прохладно, но я затопила камин.
— Очень мило с твоей стороны, — ответила Фрида, — только напрасно ты хлопотала, я не мерзлячка… Я хочу сказать, что обычно…
«Неоконченные фразы, интонация сводится к нулю…»
— Все будет прекрасно. Я искренне рада твоему приезду.
Дом был довольно высокий, но узкий, выбеленный, с черной крышей. Крутая лестница вела наверх к длинной веранде. В плохую погоду этот, огороженный стеной елей, дом казался мрачным. Из окон веранды открывался вид на море и лодочную пристань.
— Это в самом деле море? — спросила кузина Фрида, вглядываясь в туман. — Я никогда не жила у настоящего моря.
— Настоящее море начинается дальше. Но здесь довольно большой залив. Наша лодка в ремонте, когда станет теплее, Ханс поставит ее на воду.
— Но сейчас, в тумане, кажется, будто мы у открытого моря, — сказала Фрида и улыбнулась.
Ее улыбка изменила лицо, превратило его в символ большой, открытой доброжелательности. Она повернулась и стала рассматривать дом, держа перед собой чемодан двумя руками.
— Дом сейчас не в лучшем виде, — сказала Мария, внезапно раздражаясь. — Он словно бы специально построен для больших приемов, ты бы видела его, когда у нас много гостей: свет во всех окнах, фонари повсюду — от веранды вниз к пристани! Шум, веселье!!! Лодки причаливают и отплывают, иногда даже лодки из Швеции.
Фрида понимающе кивнула, вид у нее был почти испуганный.
«Что это со мной? Никак я пытаюсь произвести на нее впечатление? Как глупо…»
— Здесь холодно, — сказала Мария. — Пойдем в дом. Ты, наверное, устала с дороги.