Гарпия
Шрифт:
«Возраст», – подумал капитан.
Он знал, что Шестирукий, оставшись в одиночестве, или наедине с теми, кому доверяет, дает глазам отдых. Иначе есть риск ослепнуть.
– Что-то произошло, Рудольф? – в разговорах со Штернбладом гипнот не позволял себе фамильярности, вроде привычного обращения: «мальчик». – Я думал, ты уже никогда не согласишься.
– Да. Произошло. Скоро ты узнаешь, что именно.
Гипнот нахмурился.
– Будь ты моим внуком, Рудольф, я бы взялся за ремень. Ты бываешь несносен. И поверь, несмотря на все твое искусство, ты бы не ушел от меня с целой спиной.
– Будь ты моим дедом, – подмигнул капитан, – я бы сбежал от тебя раньше, чем ты дотянулся до ремня. Уж поверь на слово. Но, к счастью, мы не родственники. Юноша, задержитесь!
Последняя реплика относилась к ассистенту, собравшемуся покинуть номер.
– Хотите глоточек? «Простак» обостряет чувство юмора…
– Спасибо, – ответил молодой человек, стоя в дверях. – Я не пью.
– Составьте нам компанию. Я очень, очень вас прошу. У меня есть вопросы, а два гипнота – лучше, чем один гипнот…
– Останься, Бертран, – велел Скуна, делая слабый жест рукой.
Шестирукий Кри не понимал, куда клонит гость. Вот уже много лет он уговаривал капитана согласиться на уни-сон. Зафиксировать боевые ухватки такого человека – это стало бы жемчужиной коллекции гипнота. И сильно подтолкнуло исследования совместимости «тела и духа», как называл Скуна процесс наложения инстант-образа.
До сих пор капитан отказывался. У меня нет особых ухваток, говорил он. Я делаю то же, что и другие. Я просто делаю это – иначе. Вопрос не в «что», а в «как». Мое «иначе» нельзя разобрать на волокна и спрясть заново, накинув на плечи чужому человеку. Пустая трата времени, мастер Скуна.
И вот…
– Допустим, я согласился, – капитан взял бутыль и наполнил две миниатюрные чарочки. В номере запахло мятой и полынью. – Мы оба заснули. Ты формируешь агрессивную ситуацию. Я дерусь, ты запоминаешь. И вдруг я получил рану. Что будет с моим телом в реальности?
– Ничего, – пожал плечами гипнот. – Я контролирую процесс.
– Допустим, ты ослабил контроль.
– Не допустим.
– Мастер Скуна, я рискую своей шкурой. И хочу знать, на что иду. Итак, ты ослабил контроль. Или тебе стало плохо, и контроль исчез вовсе. Как раз в это время в уни-сне меня полоснули ножом по запястью. Что произойдет со мной в реальности?
– Твое здоровье, Рудольф, – Шестирукий отхлебнул из чарочки и зажмурился от удовольствия. Из-под тонких, старческих век просвечивала чернота глаз и блеск серебряной плесени. – В реальности, если я сниму контроль, на твоем запястье может объявиться порез. Стигматический эффект чудесно описан Николя Сильвестри, моим коллегой. Порез будет неглубок. Он быстро заживет. Гораздо быстрее, чем настоящая рана. Процесс заживления пройдет без осложнений. Стигматы не гноятся, отлично рубцуются…
Капитан поднял свою чарку.
– Твое здоровье, мастер Скуна. Твое драгоценное. Итак, следующий вопрос… Порез на руке – ерунда. Пустяк, не заслуживающий упоминания. А если меня в уни-сне ткнули ножом в печень? Знаешь, встречаются очень длинные ножи… И очень деликатная печень. Куда ты в реальности денешь мой труп?
– Куда мы денем его труп, Бертран?
Ассистент, сидевший на стуле у двери, слабо улыбнулся. Юноше было неловко присутствовать при беседе таких известных людей. А принимать в ней участие граничило со святотатством.
– Когда вы проснетесь, сударь, мы накормим ваш труп вкусным обедом. Угостим вином. И проводим до кареты. Живехонького, с позволения сказать.
– Вот даже как?
– Именно так. При ослабленном контроле возможно появление стигматов, не опасных для жизни объекта. Порезы, ссадины, синяки. Все, что способно причинить значительный вред здоровью, отторгается и не фиксируется. Если вас интересует гипнот-убийца, способный внушить жертве, что ее сердце проткнули свиным шилом – бросьте эту затею, сударь. Жертва очнется, в худшем случае, с ужасными воспоминаниями. Не более того. Ссадины – да. Кровоподтеки – да. Смерть или членовредительство – нет.
Капитан отсалютовал ассистенту бутылью.
– Юноша, вы заслужили награду! Ах да, вы не пьёте… – он налил по второму разу себе и Скуне. – Честно говоря, вы меня успокоили. Я уже почти согласился. Но мы никуда не торопимся. Будет глупо не израсходовать все вопросы, скопившиеся у вашего покорного слуги. Представим, что я в уни-сне. В это время ко мне здесь, в реальности, подкрадывается доброжелатель и – ножичком в печень… Мастер Скуна, что произойдет?
– Что произойдет, Бертран? – эхом повторил древний гипнот.
Чувствовалось, что ему скучно отвечать на вопросы, достойные зачета на втором курсе Универмага. Запахнув халат, старец вдыхал аромат «Простака». И ждал, пока капитан угомонится. Так рыбак с терпением ждет, когда рыба возьмет наживку.
Шестирукий Кри был готов удовлетворить любопытство капитана в полном объеме – лишь бы тот дал согласие.
– Ничего хорошего, – вздохнул юный ассистент. – Пожалуй, вы умрете, сударь. Впрочем, мы гарантируем, что в период уни-сна рядом с вами не окажется ни единого доброжелателя. Тем паче, с ножом.
– Кошмар! – огорчился капитан, обеими руками вцепившись в свою роскошную гриву. – Ужас! Я умру! Во сне, даже не зная, что предательски убит…
– Ну почему же во сне? – утешил его юноша. – Вы сразу проснетесь. Если нанести человеку опасную, угрожающую жизни рану, он мгновенно выходит из транса. Это знает каждый гипнот. Короче, умрете вы наяву. Прекрасно сознавая, что происходит.
Надо было видеть радость капитана. Вскочив, он кинулся к ассистенту и от души обнял юношу. Аж позвонки хрустнули. Стеснителен от природы, ассистент предпринял попытку вывернуться, но опоздал – Штернблад уже отпустил его и теперь дергал за уши, словно милого щенка.