Чтение онлайн

Все это вместе взятое изменило мой взгляд на возможность точного определения потребности в коечной сети специализированных отделений эвакогоспиталей во фронтовом тыловом районе и в глубоком тылу страны. Становилось очевидным, что ее нельзя правильно определить, основываясь только на учете процентов ранений отдельных областей тела и на какой-то усредненной цифре общих боевых санитарных потерь. Этот вопрос оказался куда более сложным и трудным. Упомянутые выше три особенности возникновения боевых санитарных потерь не так-то просто поддаются учету, как казалось на первый взгляд. Совершенно невозможно представить уровень колебаний поступления раненых в армейские, а следовательно, и во фронтовые госпитальные базы, а также в госпитали глубокого тыла определенных эвакуационных направлений, когда главным средством эвакуации являются железные дороги. А резкие количественные колебания поступления раненых не только обусловливают перегрузку специализированных отделений, но и вынуждают содержать в общих хирургических отделениях раненых, которым требуются специализированные виды хирургического лечения. Это с неумолимой логикой вытекало из анализа данных о ежедневном поступлении пораженных в ходе третьего периода войны в госпитальную базу 7-й армии и неизбежной ежедневной эвакуации из нее во фронтовую базу. Если принять среднесуточное поступление пораженных за единицу, то их поступление в отдельные дни колебалось от 0,5 до 6, то есть максимальное увеличение было в 12 раз. Бесспорно, подобная картина неравномерного поступления была и в отношении отдельных категорий пораженных, которым требовалась соответствующая специализированная хирургическая помощь.

Меня обнадежило предположение, которое, по моему глубокому тогдашнему убеждению, могло помочь успешно решить этот сложный вопрос. Речь шла об изменении соотношения коечной сети между глубоким тылом и районами армейского и фронтового тыла. В первом намечалось иметь 25–30 %, а во втором и третьем — 70–75 % всех коек, необходимых для медицинского обеспечения действующей армии. Тогда я не учитывал слабых сторон этого соотношения, хотя и понимал, что самое лучшее решение содержит в себе и отрицательные стороны. Главная слабость такого соотношения заключалась в резком ограничении маневра коечной сетью армейского и фронтового подчинения. В этом пришлось убедиться позже, во время Великой Отечественной войны, когда, по данным учета, свободных коек, казалось бы, было много, а эвакуировать раненых с фронтов, которые вели тяжелые, кровопролитные бои, было некуда: тыл страны имел свободных коек меньше, чем армии и фронты, которые в это время не вели боев. Избежать слабой стороны такого решения, казалось бы, можно было, увеличив общее количество коечной сети, но это было нереальным делом: не хватило бы не только врачей, медицинских сестер, санитарно-хозяйственного и медицинского имущества, но и зданий для развертывания госпиталей.

Советско-финляндская война закончилась. Военно-санитарное управление готовилось к совещанию медицинских работников Ленинградского военного округа и разрабатывало предложения для рассмотрения и одобрения их участниками совещания. При этом мы руководствовались не только опытом боевых действий на реке Халхин-Гол и последней кампании, но и данными первой мировой войны, ходом и результатами начала второй мировой, а также реальными возможностями для удовлетворения потребностей военно-медицинской службы на случай большой войны.

Главной целью совещания являлось обсуждение тех мероприятий, которые направлялись на обеспечение лечения раненых по специальностям и эвакуацию их по назначению, В этом аспекте не последнее место занимала организация специальных госпиталей для лечения легкораненых. Организация эвакуации и лечения их с незапамятных времен занимала умы военно-медицинских деятелей. Однако этот важный вопрос не был должным образом решен, хотя насущная потребность в этом диктовалась необходимостью резкого увеличения числа воинов, возвращенных после ранения в действующую армию.

Готовилось для обсуждения и предложение изъять госпитали из штатов дивизий.

Мобилизационная работа, которая проводилась в интересах военно-медицинской службы частями и учреждениями, а также немедицинскими организациями, как показал опыт, нуждалась в дальнейшем совершенствовании. Среди вопросов, относившихся к этой области, были учет, предназначение, приписка и подготовка медицинских работников кадра и запаса, а также формирование медицинских учреждений, храпение, учет и обновление медицинского и санитарно-хозяйственного имущества. В то время медицинские кадры находились в системе Главного управления кадров Наркомата обороны, а не ВСУ. С формальной стороны эта система привлекала своей стройностью организации сверху донизу и сравнительно незначительной численностью работников, занятых учетом, подбором и распределением кадров, а также мобилизационной работой. Что же касается военно-медицинской специфики, без знания и строгого соблюдения которой нельзя заниматься мобилизационной работой, то она меньше всего учитывалась и принималась во внимание. Особенно оставляло желать лучшего дело приписки медицинского состава с учетом специальности врачей и сестер. Нередко можно было видеть хирурга на должности младшего или старшего врача полка или врача стрелкового батальона, а в медсанбате или ППГ вместо хирурга педиатра, психиатра и т. д. Кроме того, анализ эффективности использования дезинфекционной и обмывочной техники в частях, в частности в медсанбатах, батальонных и полковых медицинских пунктах, приводил к заключению о необходимости сосредоточения ее в армейском звене, для чего нужно было внести существенные изменения в табели медицинских подразделений войсковых частей — батальонов, полков и дивизий.

Значительный некомплект врачей вообще и медицинских специалистов в частности заставил руководство ВСУ подумать о реальности мобилизационных планов, а главное — о степени обоснованности такого большого количества врачей, предусмотренного в штатах на военное время, особенно в звене батальон — полк. Мы пришли к мысли ликвидировать часть врачебных должностей, например, врача в стрелковом батальоне заменить фельдшером, поскольку ни условия работы батальонного пункта, ни его медицинское оснащение, как правило, не позволяли врачу применять свои знания.

В связи с этим мы нашли нужным усилить полковой пункт медицинской помощи, дополнив его штат еще одним врачом. Это позволило не только расширить объем помощи, оказываемой поступающим раненым, но и усиливать врачом тот или иной батальон, выполняющий задачу, связанную с отрывом от полка или со значительными потерями в живой силе. Предлагалось обсудить возможность сократить некоторые врачебные должности в артиллерийских полках, а в специальных батальонах дивизионного подчинения врачей заменить фельдшерами.

Во внутренней структуре основного медицинского учреждения войскового тылового района — ДМП было намечено произвести значительные изменения, которые мы позаимствовали у Н. И. Пирогова. Предусматривались приемно-сортировочные, операционно-перевязочные, госпитальное и эвакуационное подразделения. Такая структура ДМП и последовательность в организации его работы очень важны при большом потоке раненых. Она позволяет определять объем хирургической помощи в зависимости от количества поступающих и ожидаемых к поступлению раненых и возможностей личного состава пункта. Кроме того, при такой организации работы, во-первых, исключается оказание хирургической помощи, где эффективность ее более чем сомнительна, во-вторых, не допускается оставление раненых без медицинской помощи, результаты которой предупреждают смертельные исходы и тяжелейшие осложнения, требующие больших сил, средств и времени для их последующей ликвидации.

В апреле 1940 года состоялось совещание медицинских работников Ленинградского военного округа, в котором приняли участие все категории врачей — администраторов и специалистов, начиная от стрелкового батальона и кончая медицинским руководством фронта. Были детально проанализированы и обсуждены основные итоги деятельности военно-медицинской службы в ходе советско-финляндской войны, сделаны определенные выводы на будущее.

Для выработки предложений по вопросам, обсуждавшимся на совещании, была создана комиссия под моим председательством. Из предложений особо важное значение имели: изъятие из полков душевых установок и дезинфекционных камер, сокращение отдельных врачебных должностей в войсковом звене, исключение госпиталей из штатов дивизии, включение в схему развертывания рот медицинского усиления и обмывочно-дезинфекционных рот, а также госпиталей для лечения легкораненых.

Перед Великой Отечественной войной первые три предложения были приняты, последнее же не нашло положительного решения. В Военно-медицинской академии были организованы санитарный полигон и учебный медсанбат. Нерешенным остался вопрос о подготовке руководящего состава медицинской службы. В ходе войны нашло решение и наше предложение о поддержании на должном санитарно-гигиеническом уровне полей сражения, для чего были организованы команды по захоронению погибших. Были поддержаны предложения о сокращении врачебных должностей в батальонах и полках, о структуре и об увеличении штатной численности медсанбатов дивизий и ППГ. Остались нереализованными предложения об увеличении штатной численности ротных санитаров и санитарных инструкторов. Предложение об автохирургических отрядах хотя и было принято, но мы были вынуждены в начале войны изменить свою точку зрения. Врачей-хирургов не хватало. Это предложение не опиралось на фактические возможности и было нереальным.