Чтение онлайн

– Ты бы дурью не маялся, батя, – тяжело вздохнул Севка. – Чем бесполезные жалобы писать, подорвался бы со своей инициативной группой, да покопался в этой свалке. Там памятников, да оградок из нержавейки до фига и больше. Взяли бы да сдали всё это добро в пункт приёма цветных металлов! Всей группе на бани хватило бы, а то ещё и на новые заборы осталось. И свалку бы разобрали, и деньжат огребли!

– Ох ты, едрён корень, а ведь и правда… – Поражённый этой простой коммерческой мыслью, дед хлопнул себя по ляжкам и побежал в сарай. Через секунду он пронёсся мимо Севки с тележкой на колёсиках.

– Только ты это… не говори другим инициативным про нержавейку! – проорал он на бегу. – Я сам эту свалку ликвидирую. Са-а-а-ам!

Ретивый дачник умчался, а Севка поплёлся к машине.

– А камеры где? – томно задала Кристи мучивший её вопрос.

– Не думай о них, – грустно ответил Севка. – Профессионалы никогда не думают о камерах.

– А что мне делать? Кого играть?

Секретарша была хороша, но надоела безмерно.

– Иди чучелок посчитай, – распорядился Севка, кивнув на огородные чучела, которыми были усеяны участки.

– Вслух? – уточнила Кристи.

– Господи… Да, можешь вслух. Главное, с умным видом. У тебя с собой есть умный вид?

– Есть. Даже два. Один с розовой помадой, другой с сиреневой.

Выбравшись из «девятки», Кристи поковыляла на каблуках, показывая пальцем на чучела и громко, с выражением, декламируя:

– Раз, два, три, четыре…

Севка уселся за руль и с ухмылкой стал наблюдать за ней. Интересно, до скольки такая красота умеет считать?

– Пять! Шесть! Семь! – усилила артистизм Кристи.

– Не верю! – заорал Севка, прикуривая стыренную у Лаврухина сигарету. – Совсем не верю! Кто тебя учил актёрскому мастерству?

Кристи вдруг замерла на полушаге и на полуслове. Навстречу ей шёл светловолосый красавец в белой рубахе навыпуск и белых штанах. Его пронзительно-голубые глаза сияли, а тело играло грацией молодого самца.

Севка остро почувствовал собственное несовершенство и лёгкий укол ревности. Кристи, забыв про камеры, уже весело болтала с парнем.

Фокин в два прыжка оказался возле неё.

– Я тебе что сказал делать? – накинулся он на секретаршу, по-хозяйски пихнув её в бок. – Почему из образа вышла?! Почему забыла про камеры?!

– Это мой режиссёр, – улыбнулась парню Кристи. – Правда, прикольный?

Парень протянул Севке загорелую крепкую руку. Пришлось пожимать эту руку, снова ощущая собственное несовершенство – невысокий рост, астеничное телосложение, бледную кожу и отсутствие чего-либо привлекательного в своей внешности.

– Светозар Лунёв, – представился высокий красавец. – Сторож «Соколика».

– Всеволод Фокин, – буркнул Севка. – Режиссёр. Как бы… Простите вы сказали – сторож? – Фокин с интересом посмотрел на парня.

– Да, – засмеялся Лунёв и гостеприимно обвёл рукой дачи. – Охраняю частную собственность. Не скажу, что это занятие мне очень нравится, но как временная работа – очень даже ничего. Свежий воздух, тишина и покой…

У него оказалась привлекательная улыбка. Не такая, какая должна быть у простого сторожа дачного посёлка.

– Ничего себе тишина и покой! – хмыкнул Севка. – Я слышал, у вас тут маньяк восемь человек зарезал!

– Да не маньяк, а алкаш, – ещё шире заулыбался Лунёв. – Его уже поймали и посадили. Так что опасаться больше нечего. А вы какое кино снимаете?

– Страшное, – выпучил глаза Севка.

– Триллер?

– С элементами мистики. Иди, Кристи, иди! Дойдёшь вон до того домика, сделаешь вид, что повстречала маньяка и с визгом побежишь к машине. Понятно?

Нужно было брать быка за рога, пытать этого сторожа и расспрашивать, но Севке почему-то не хотелось этого делать.

Совсем не хотелось, хотя на кону стояла жизнь и свобода папани.

Кристи «включила» артистку и пошла искать маньяка.

Севка, пересилив себя, решил всё-таки выжать из этого сторожа с голливудской улыбкой всё, что возможно.

– Вот скажите, Светозар, режиссёру страшного кино, как могло такое получиться, что какой-то алкаш при наличии сторожа зарезал восемь человек?

Лунёв немного погрустнел и, заинтересованно глянув в сторону Кристи, сказал:

– А вы знаете, кто оказался убийцей?

– Нет, – соврал Севка. – Откуда мне знать?

– Убийцей оказался мой коллега. Сторож кладбища! – Светозар захохотал, и Севку покоробил этот беспардонный хохот. – Скажите, разве я мог в чём-то подозревать человека, которого хорошо знал и который работал по соседству? Ну ходит себе и ходит по посёлку, что мне его, гнать, что ли?

– А он ходил?

– Регулярно тут ошивался. То банки алюминиевые собирал, то просто так прогуливался.

У Севки стало кисло во рту. И на душе горько-горько.

Вот он – свидетель, который на суде, не моргнув глазом, подтвердит виновность Фокина-старшего. И никогда – никогда! – Севка больше не увидит папаню.

– Вы были знакомы со сторожем кладбища лично?

– На уровне «Привет, как дела?», не больше.

– Вы живёте здесь?

– Да, в сторожке. Это удобно, когда работаешь и живёшь в одном месте.

– Ясно. А убитых вы знали?

– Вы ведёте себя как следователь, – хмыкнул Лунёв. – Я уже отвечал на эти вопросы в милиции.

– Все режиссёры немного следователи, а все следователи чуть-чуть режиссёры.

– Наверное, вы правы. Да, я знал убитых, но не всех. Пчеловода Ивана Петровича трудно было не знать, его пчёлы всех покусали, и меня в том числе. Мария Ильинична – пенсионерка, тоже личность известная. Она коз разводила, а все козы – жуткие сволочи. Всё топчут, ломают и жрут. Учёный-физик редко тут бывал, за дачей в основном его мать ухаживала. А тут приехал первый раз за всё лето вместо матери грядки полить и – на тебе. Убили! С Сержиком я иногда здоровался. Больше я никого из зарезанных лично не знал. Я же всего лишь сторож, а не… – Его слова прервал пронзительный визг Кристи. Вероятно, она действительно обладала недюжим актёрским талантом, потому что с ужасом на лице и, распугав своим ультразвуком всех птиц, пронеслась мимо Севки и запрыгнула в машину.