Фокиниада
Шрифт:
– Простите, что я провожу?!
Старушка выхватила из ридикюля маленький розовый веер и начала интенсивно обмахивать им лицо.
– Костинг! Сегодня вышло объявление в Интернете…
– Ах, кастинг!
Севка вспомнил, что прежде чем выйти в газете, объявления появляются в электронном виде.
– Да, костинг, костинг! – закивала старушка. – Я – то, что вам надо!
– Но… – Он снова попятился, с тоской глядя на дверь, за которой можно было укрыться. – Но разве в объявлении не написано, что мне нужна девушка эффектной внешности, желательно блондинка?
– Вы будете утверждать, что я юноша? Или что я брюнетка? Или что у меня неэффектная внешность?!
Ничего такого Фокин утверждать не мог.
Старушка решительно шагнула к нему и замахала веером так, что тот начал стучать Севку по носу.
– Вы мне не подходите, – твёрдо сказал Фокин.
– Откуда вы знаете?
– Знаю и всё тут. Идите куда-нибудь… в морг на кастинг. А у меня есть место только для длинноногой блондинки с внушительным бюстом.
– Для Аньки Семенович, что ли? Так у вас на неё денег не хватит. У вас на неё ничего не хватит! А я, малобюджетный, так сказать, вариант.
– Идите… – Севка спрятался от неё за пальмой. – Идите в морг! Там для таких как вы всегда найдётся свободное местечко.
– Вы ошибаетесь. В морг без блата не устроиться. И потом, в морге холодно, у меня там ангина начнётся.
– Да вы же Шапокляк какая-то! – выкрикнул Севка из-за укрытия.
– Ну, знаете, вы от крокодила Гены тоже недалеко ушли, – обиделась старушенция. – А я, между прочим, мисс Пицунда пятьдесят третьего года! – Она двинулась к Севке, Севка рванул от неё. Она прибавила ходу, Фокин тоже ускорился.
Получилось, что они бегают вокруг пальмы.
– Вы мне не подходите!
– Зато вы мне подходите. Я всю жизнь мечтала работать секретарём у частного детектива. Вы мне можете даже не платить первое время, я просто покажу на что я способна!
– Я уже вижу на что вы способны!
– Нет, не видите!
– Вижу! Вы не прошли кастинг! Вон!
– Прошла! Только вы об этом ещё не знаете! – На бегу она умудрялась обмахиваться веером.
– Тогда я вас увольняю, госпожа Шапокляк!
– Нельзя уволить человека, который не получает зарплату!
– А что с ним можно сделать? – Севка резко остановился, и старушка, налетев на него, клюнула его носом в грудь.
– Полюбить, – пробормотала она, поправляя очки на носу. – С человеком, которому ничего не платишь, можно сделать только одно – полюбить его как родного.
– Ну, это уж слишком, – Севка решительно промаршировал в свой кабинет, захлопнул у старухи перед носом дверь и повернул ключ на два оборота.
– Я не сказала вам главного! – заколотила кулаками бывшая мисс Пицунда. – Я ваша однофамилица! Представляете, моя фамилия – Фокина!
– У меня полстраны однофамильцев, и что, мне теперь всех Фокиных на работу брать, независимо от внешности и возраста? – огрызнулся Севка, убирая всё со стола, чтобы лечь на нём спать.
– Я не сказала вам самого главного! Я всё равно буду вашей секретаршей, и неважно, хотите вы этого или нет!
– Я вас вытравлю! – крикнул Фокин. – Дихлофосом!
– О, вы не знаете как я живуча…
Севка выключил свет, лёг на стол и мгновенно заснул, едва коснувшись подушки, сооружённой из скрученной куртки.
Разбудил Севку вибрирующий мобильник.
– Да, – сонно отозвался он, даже не взглянув, кто звонит.
– Дрыхнешь? – спросила Шуба.
– Дрыхну, – буркнул Севка, ощутив от звонка Шурки сложное чувство – радость, смешанную с раздражением.
– Я хотела извиниться, – сказала Шуба.
– За что?
– Просто извиниться.
– Я тебя извиняю.
– А ещё я хотела сказать спасибо.
– Шуба, ты издеваешься?! Сейчас полседьмого утра, куда мне твоё спасибо девать?
– Ты можешь тешить им своё самолюбие. Ты же любишь тешить своё самолюбие?
– Я вообще люблю себя тешить, – проворчал Севка, чувствуя, как раздражение начинает преобладать над радостью.
– А ещё я хотела сказать, что спортивку мне подарил отец, который бросил нас с матерью, когда мне было пять месяцев. Всплыл тут недавно и подарил. Почему было не взять?
– Зачем ты мне это говоришь?
– Мы же друзья…
– И что?
Она опять первой бросила трубку.
Севка вздохнул и медленно слез со стола. Они стали ссориться как любовники. И это был плохой признак. Надо бы «ограничить общение», как говорила классная руководительница Фокина, когда он связался с плохой компанией. Получалось, что Шуба попадала в разряд такой вот «дурной компании», раз вместо удовольствия от общения с ней, он стал получать сплошные головняки. Хорошо, конечно, что машину ей подарил блудный папа, а не престарелый любовник-миллионер, но… разве в сущности Севке есть до этого дело?!
Фокин пригладил волосы, натянул рубашку и джинсы. Предстояло умыться, но раковина находилась в туалете, а туалет располагался в конце коридора.
Включив кофеварку, Сева вышел из кабинета, но, от увиденного в панике заскочил обратно, снова закрывшись на ключ.
В коридоре, возле его двери, стоял письменный стол. На столе красовались компьютер, телефон, настольная лампа, письменные принадлежности и даже какие-то глупые статуэтки, которыми дамочки любят украшать своё рабочее место. За столом со страшно деловым видом восседала мадам Фокина.
– Всеволод! – закричала она. – Вы проснулись?! Я немедленно сварю вам кофе. Вы какой любите, эспрессо, латте, или американо?
– Пошла в жопу! – завопил Фокин в замочную скважину.
– Ясно, значит, чёрный, без сахара, – откликнулась секретарша-самозванка, чудесным образом угадав любимый Севкин кофе.
Умывание откладывалось на неопределённое время. Вообще всё откладывалось, пока эту чокнутую не заберут в психушку.
Севка решительно открыл дверь и увидел, как Фокина у подоконника колдует возле плиты, на которой стоит турка.