Фишка
Шрифт:
– И что, ты теперь всегда?..
– Нет-нет, повторно это случается крайне редко. Можно сказать, никогда.
– Ф-фу, - выдохнул Женька, - а я уж испугался.
Димка рассмеялся. Разговор с Женькой успокоил его. Они еще немного поговорили, а потом, не удержавшись, Димка все же спросил:
– Жень, а у тебя было когда-нибудь так... Ну, чтоб с кем-то...
– Было, - признался Женька.
– Я еще тогда на Любаню сильно обиделся.
– Так ты назло?
– Да нет, назло не получится. Просто... Ну я же все-таки не Буратино, живой человек.
– А-а, - Димка опять засмеялся. Теперь он мог не думать об этом случае.
Но не думать о Ленке он не мог, а позвонить ей никак не решался. Тем более сказать ей теперь, что любит ее.
Ленка позвонила сама. Она как будто и не заметила, что прошло уже три
недели со дня их последнего разговора, но голос ее был тихим и грустным.
"Словно почувствовала что-то", - подумал Димка.
Разговор получился вялым и коротким. Ленка сказала, что в Нью-Йорке холодная осень и часто идут дожди.
– А у нас уже белые мухи летали, - подхватил тему Димка.
– Ну, ноябрь все-таки.
– Да, уже ноябрь. Но сейчас потеплело. Это тоже не всегда хорошо. Такую резкую смену погоды многие плохо переносят. Больных много... А ты как себя чувствуешь?
– Мерзну что-то. Голова часто болит, и все время спать хочется.
– Не надо терпеть головную боль. Следует принять таблетку и лечь в постель, -
тон у Димки, вопреки его желанию, получался заискивающим.
– Я знаю, - протянула Ленка и замолчала.
Сердце Димки сжалось.
– Хочется домой?
– Хочется, - чуть не плача ответила Ленка, - но... Командировку опять продлили.
"Так вот почему она так расстроена!" - осенило Димку.
– На сколько?
– Пока на месяц, а что будет дальше - неизвестно.
– Как это неизвестно? Ваши отпускники уже должны были вернуться.
– Они уволились. Оба. Им сейчас ищут замену. Когда пришлют, тогда моя командировка и закончится. А пока...
– Так ты там уже пятый месяц за двоих пашешь?
– возмутился Димка. -
Это же безобразие! Что у вас за контора такая?
– Ничего, я уже привыкла. Да и замену найдут быстро. Сюда многие просто мечтают попасть, но отбор строгий. Я все же надеюсь, что к Новому году буду уже дома. Это скоро, так что пока не пиши, а то письма могут опоздать.
– А у меня с ними так ничего и не получилось. Пробовал, но... Не силен я в
этом. Лучше звонить.
– Не надо, а то я расстраиваюсь. Сама позвоню, хорошо?
– Хорошо, - согласился Димка, почувствовав вдруг, что у него словно гора с плеч свалилась.
– Ну, пока?
– Пока, Лен. Целую.
– Я тоже, - совсем упала духом Ленка, и в трубке послышались короткие гудки.
Кошки на сердце у Димки все же скребли, но он с облегчением подумал, что нескорый приезд Ленки ему на руку. Он дает время придти в себя и избавиться, наконец, от мешающего ему общаться с Ленкой чувства вины. А когда Ленка будет уже здесь, они начнут все сначала.
День не заладился с самого утра, хотя ничто не предвещало неприятностей. Лидия Михайловна, как обычно, готовила завтрак мужу, а Димка, собравшись на работу, уже допивал свой чай, стоя у окна и любуясь тихо падающим снегом.
– Земля уже покрылась снежком, - сказал он. - Красиво.
– Растает быстро, на сырую землю снег ложится, - ответила Лидия Михайловна,
переворачивая сырник на сковороде.
Внезапно серое небо осветила молния, и раздался гром. От неожиданности рука Димки дрогнула, и на рубашке расплылось темное мокрое пятно.
– Черт!
– воскликнул Димка.
– Дмитрий!
– строго сказала мать, но, оглянувшись, всплеснула руками: - Надо быстрее переодеться, а то на работу опоздаешь. Пойдем, я тебе другую рубашку дам. Надо же, - добавила она, - это к какой-то нечаянности.
– К чему?
– Ну, к неожиданности какой-то. И гром, когда идет снег, тоже что-то означает.
– Мам, ты что, в приметы веришь?
– Верю - не верю, но знаю, - улыбнулась Лидия Михайловна.
– К хорошей неожиданности?
– Это кому как повезет.
Димка в приметы не верил, но мысленно перебрал всех своих больных, оценивая их состояние, а заодно на всякий случай положил бумажник во внутренний карман пиджака.
Но неожиданность подстерегала его с другой стороны.
В вестибюле больницы его поджидала взволнованная Зойка.
– Дмитрий Вадимович, мне надо с вами поговорить, - сказала она, увлекая его в самый дальний угол.