Чтение онлайн

– Сергей Ефимович, а чем занимается отрасль? – спросил я.

– Видите ли, вопрос непростой, – замялся он. – Но я узнаю. Я непременно узнаю и скажу вам… Производим, надо полагать. Или строим… В крайнем случае, добываем. Но суть-то не в этом! Везде люди, которыми надо управлять научно… Я вам советую не обращать внимания на досадные мелочи, а сразу же включаться в работу. Сейчас будем думать, как мы вас посадим.

– Посадим? – вздрогнул я.

– Я имею в виду рабочее место, – улыбнулся он.

Сергей Ефимович щелкнул селектором и сказал в микрофон:

– Горгона Михайловна, зайдите, пожалуйста.

– Я не Горгона Михайловна, я Виктория Львовна, – раздался голос динамика. – Все равно зайти?

– Нет, не надо. Извините! – он переключил тумблер. – Горгона Михайловна?

– Я.

– Зайдите ко мне, пожалуйста, – начальник отключил селектор и объяснил: – Селектор провели во все комнаты. Видите, что получается.

ГОРГОНА МИХАЙЛОВНА: Я захватила блокнот и сверточек для Катеньки. Единственная моя отрада. Дочка моя была бы сейчас такой, если бы… Вышла в коридор. Надо проверить ванную. Вошла туда – никого. Дотронулась рукою до колонки. Теплая. Значит, опять кто-то мылся.

Открыла дверь к Виктории Львовне. Так и есть! Сидят Ксения Дмитриевна и Виктория Львовна, вяжут макраме. Ксения вскочила.

– Я на минутку зашла…

Да такое макраме год надо вязать! Я молча закрыла дверь, пошла дальше.

В прихожей тихо. Анна Семеновна дремлет, Катя развешивает пеленки. Я подошла к ней, говорю шепотом:

– Катюша, это от меня Митеньке, – сую сверток со слюнявчиками.

– Ой, что вы… – смутилась, развернула сверток.

– Дома! Дома! Спрячьте! – сую ей слюнявчик в руки. Не дай Бог, кто из наших увидит.

Приняла строгий вид и вошла к начальнику.

РУМЯНЦЕВ: Появилась Горгона с блокнотом.

– Слушаю вас.

– Садитесь, пожалуйста… Как вы думаете, где мы разместим Петра Васильевича?

– Этот вопрос мне спать не дает, – с горечью, сказала она. – Ни у вас, ни у меня, сами понимаете… У женщин тесно, потом они непрерывно что-нибудь меряют, будут стесняться…

– Измерения? С помощью чего? – не понял Шляхман.

– Колготки они меряют и юбки, Сергей Ефимович! Им Сабурова приносит. Я борюсь.

– А она где берет?

– Она же уборщицей в «Интуристе»…

– Хм… У меня сын джинсы просит. Сорок шестой.

– Подумаем. Остается Бусиков.

– Только не у Бусикова! Бусикова нельзя нервировать, он сорвет структурную схему. Вообще, у него краски, подрамники, клей…

– А хорошо бы к Бусикову, – мечтательно произнесла Горгона. – А то неизвестно, что он там делает.

– Что же он там делает?

– Спит, Сергей Ефимович. На обед выходит с заспанными глазами.

– Может, они у него такие от переутомления? – начальник нажал тумблер. – Бусиков!

Из динамика донесся детский плач, а потом женский голос:

– Вы мне ребенка разбудили!

Сергей Ефимович поспешно нажал на тумблер.

– Черт! Никак не могу привыкнуть. Кто это?

– Это Катя. Митенька сегодня не пошел в ясли, у него температура…

– Бусиков! – вновь позвал начальник.

– Есть Бусиков! – отозвался художник.

– Работайте, Бусиков, – начальник выключил селектор. – Видите, не спит. Нет, к Бусикову нельзя.

– Ну, а куда же? – развела руками Горгона.

– Может, кто-нибудь выедет в ближайшие дни? – робко спросил я.

– От них дождешься, – сказала Горгона.

– Нет, эти будут стоять насмерть… – протянул начальник. – Знаете что? Поищите сами. Квартира большая, мы еще не всю ее обследовали. Женщины далеко ходить боятся, мне некогда, Бусикову лень. Походите. Может, там есть свободные помещения… – он слабо махнул рукой куда-то вдаль.

– Очень может быть, – сказала Горгона. – Оттуда часто доносится шум.

ЛЮСЯ: На кухне у нас веселее всего. Готовим обед. Сегодня решили освоить луковый суп из «Рецептов французской кухни». Ира режет лук, поминутно вытирая глаза, а Нина трет сыр. Тут же Сабурова за другой плитой жарит картошку. Виктория Львовна рядом со своею неизменной серебряной джезвой.

Я варю бульон.

Сковородка скворчит, вода булькает… Дым и пар.

– Пока девок замуж не выдам – не уеду, – в который раз объясняет нам Сабурова. – Какой смысл? Вот зятьев пропишу, будет у нас три семьи в одной комнате. Должны дать три квартиры. А так – одну. Есть разница?

– Да мы вас и не гоним. Живите, – говорит Нина.

– Кто не гонит, а кто и гонит.

– Женихи-то есть, Вера Платоновна? – спрашивает Ира.

– Давай лук, – я тороплю.

– Попробуйте рыбки, – Сабурова угощает. – Женихов полно. Зятья нужны. Чего мои девки в этих дискотеках делают – не знаю. Я бы давно замуж выскочила.

– Молодежь сейчас хочет красиво жить, – изрекает Виктория Львовна.

– Ну! – говорит Сабурова. Непонятно – соглашается или возражает.

Мы загружаем лук в керамические горшочки. Появляется Румянцев. Уже неделю шатается по филиалу, как привидение, место ищет. Так ему и надо!

– Заходи, Петя, не стесняйся! Хочешь корюшки? – Сабурова расцветает в улыбке. – Заходи, садись…

Он заходит. Она усаживает его за своим кухонным столом. Накладывает корюшки в тарелку. Вот и попался зять на приманку!

– Спасибо, ну что вы, – скромно отказывается, но не тут-то было. Начинает есть.

– Петр Васильевич, а как поживает программа обработки анкет социально-психологических исследований? – интересуюсь.

– Погоди! Дай поесть, – машет на меня Сабурова.

– Люсенька, я вам вручную обработаю. Я уже начала, – говорит Виктория Львовна. – Для меня это удовольствие – вспомнить расчетные работы. Я ведь бухгалтер, – поясняет она Румянцеву.

– Виктория Львовна, а что там дальше в квартире? – Румянцев показывает рукой куда-то влево. – Нет ли там свободной комнаты? Мне сидеть негде.