Чтение онлайн

«Городовому Гапкину.

Их высокоблагородие приказали предупредить, если от тебя будет и впредь разить водкой и луком, а от сапог твоих колесным дегтем, то он турнет тебя, мерзавца, всыпав предварительно суток двадцать ареста».

Коротко и ясно. И на сем понятном языке хорошо и спокойно пересвистывались титулованные насекомые со своих насиженных шестков.

Табель о рангах ныне уничтожен, но сами чиновники живучи и, следовательно, чиновничьи традиции — тоже. Правда, хитрый чиновник не растерялся и составил, так сказать, неписаный табель.

Скажем, председатель губисполкома — это вроде губернатора. Военный комиссар — воинский начальник. Председатель горсовета — глава городской управы. Завгубсоцстрахом — попечитель богоугодных заведений. Завженотделом… гм… это, конечно, труднее. Ну, скажем, дама-патронесса — председательница общества призрения одиноких женщин и т. д.

И, руководствуясь указанной классификацией, советские чиновники свято блюдут иерархические обычаи.

Подумать только, сколько голов задумывается над тем, как составить бумажку: «прошу» или «предлагаю», «приказал» или «распорядился», «к выполнению» или «к руководству».

И часто, отыскивая форму наиболее подходящего обращения, эти чиновники забывают о сути и смысле бумаги, соблюдая лишь, чтобы сама формула строго соответствовала достоинству переписывающихся учреждений или лиц.

Что получается, когда кто-либо, не искушенный в тонкостях чинопочитания, допустит промах, с достаточной ясностью показывает следующий факт.

Обыкновенный и не слишком ученый рабочий, председатель месткома транспортников № 9, составил корявую, но дельную бумажку и направил ее начальнику разъезда Шелекса. Он указывал, что почта и газеты, адресованные в местком, выдаются начальником кому попало и поэтому часто пропадают. Причем предместкома неосторожно «предложил» начальнику выдавать корреспонденцию только лицам, снабженным соответствующими удостоверениями.

Гнев и ужас охватили изумленного начальника. Нарушены все правила субординации. Попраны устои неписаного табеля о рангах. Подан пагубный пример для общественной нравственности. Открыто пахнет духом анархии и безначалия — ему, титулярному начальнику разъезда, «предлагают»! Имеет ли право местком предлагать, в то время, когда в силу своего незнатного происхождения он может только «покорнейше просить».

И рьяный начальник, не входя в деловое обсуждение вопроса, дает достойный ответ забывшимся месткомовцам. Вот дословно его резолюция, торопливо написанная ядовитым жалом оскорбленного пера:

«Предлагать вы можете:

1. только своей жене.

2. своим подчиненным, если у вас таковые имеются…»

Засим следует точка и подпись с росчерком. За подписью же следует наше недоумение: почему начальник оказался столь мягким, что ограничился только отповедью? Надо было привлечь местком к суду за оскорбление, надо было раз навсегда отбить охоту у неискушенных людей обходить законы канцелярских традиций. Надо было, чтоб «действительные тайные» и «действительные явные» бюрократы воспрянули духом и почувствовали, что их корпоративная честь находится не только под охраной неписаных, но и писаных законов. В конце концов, можно внести соответствующие дополнения в уголовный кодекс.

Чтобы каждый рожденный «просить» не имел права «предлагать». Чтобы беспартийный, например, не смел хитро подписаться в конце письма с «коммунистическим приветом».

Надо разделить приветы на категории: 1) простые, 2) гражданские, 3) товарищеские, 4) коммунистические. Разбить просьбы на: 1) простые, 2) почтительные, 3) покорнейшие.

И надо строго регламентировать, кто и каким обращением имеет право пользоваться. Тогда не будет недоразумений и головоломок.

Если неудобно будет провести это в законодательном порядке под видом положения «о советском чинопочитании», то можно попробовать протащить под маркой рационализации и стандартизации канцелярских взаимоотношений.

Газета «Волна» (Архангельск),

3 января 1929 года

Выдумали какую-то «Викторину». Очень несуразная, по-моему, игра. Задают человеку вопрос: кто такой Буцефал?

«— Извиняюсь, — отвечает тот, — не могу припомнить, что это за личность. Возможно, что какой-нибудь контрреволюционный генерал по подавлению колониальных восстаний, а возможно, что есть этот тов. Буцефал самоотверженный революционер, томящийся в тюрьмах мирового фашизма.

— Нет, — возражают хитроумные люди. — Во-первых, Буцефал — это не современный политический деятель, ибо сдох он невообразимое количество веков тому назад. Во-вторых, это не личность, а исторический скот, то есть конь древнего царя Александра Македонского».

Будьте живы, здоровы! С какой же это стати должен человек загромождать свою голову именами исторических жеребцов или напрягать память, припоминая кличку любимой кошки младшей дочери первого фараона третьей династии? Абсолютно несуразная и никчемная, по-моему, игра. Если вы хотите по-настоящему тренировать мозги, укреплять память и доказывать гибкость своего ума, то не играйте в «Викторину», занесенную с гнилого Запада, а играйте только в здоровую пролетарскую «Докладину».

Сия новая и поучительная «Докладина» изобретена архангельским губернским Союзом деревообделочников и выгодно отличается тем, что затрагивает вопросы исключительно современные и злободневные. Начинается эта игра примерно так: вывешивается на стену извещение —

На повестке дня стоит 40 вопросов (сорок). Если на каждый вопрос затратить только по 10 минут, то пришлось бы просидеть на заседании без перерыва около 7 часов. Поэтому между докладчиками начинаются состязания на быстроту изложения сути затрагиваемого вопроса. Скорость получается подчас изумительная, например: приступая к докладу о пятилетнем плане промышленности, оратор закуривает папиросу, пепел стряхивает уже во время развернувшихся прений к отбрасывает в урну окурок как раз в тот момент, когда садится на стул, закончив заключительное слово.

Из сорока вопросов, значащихся на повестке, по крайней мере пятнадцать таких, которые в обычных условиях ставятся только по одному на заседание. Перечисляем только некоторые из них.

1. Доклад о мероприятиях по снижению себестоимости.

2. Пятилетний план промышленности.

3. Как провести смотр красной казармы.

4. Доклады завкомов о ходе ликвидации неграмотности.

5. Рассмотрение смет клубов.

6. О срыве лесозаводами производственной программы.

7. Обсуждение нового колдоговора и т. д.