Чтение онлайн

– Но вам не удастся уже стать журналистом. Я подыщу вам иную должность. Хотите санитаром в госпитале?

– Какое это имеет значение! Я буду благодарить вас, господин генерал!

– Позовите сюда Мартина Клея и уборщицу!
– заорал вдруг генерал.
– И всех сотрудников лаборатории!

– Господин генерал, вход в эту комнату им запрещен, - попытался остановить его Мондиал.

Лицо Бурнетти налилось кровью: - Выполняйте!
– рявкнул он.

И пока Кристи собирал народ, генерал вне себя от ярости твердил Пэну:

– Сейчас вы поймете, господин Муррей, чего стоит ваша вторая жизнь! А потом мы проверим, вспомните ли вы об этой сцене.

Скоро комната заполнилась до отказа. Кристи подвел к генералу Мартина Клея и пожилую чернокожую старушку.

– Клей, - обратился к нему генерал.
– Тебе нравится эта старушка?

– Она добрая дама, господин генерал.

– Очень хорошо. У нас намечено провести важный эксперимент. Ты обязан жениться на этой женщине.

Лицо Клея не дрогнуло. Он лишь ненадолго застыл в оцепенении, потом смиренно ответил: - Если это так важно, господин генерал.

– Очень важно. Раздевайтесь! Идите в соседнюю комнату.

Клей покорно начал расстегивать куртку. Многие сотрудники потупили глаза.

– Вам нравится унижать подневольных людей?
– пошутил Муррей.
– Но вы унижаете себя, господин генерал. Все ваши сотрудники теперь будут знать, кто вы!

– Отставить!
– вдруг завопил Бурнетти.
– Всех вон отсюда!

Лаборатория вмиг опустела.

Генерал подал команду Кристи: - Давайте, Поль.

Кристи включил установку. После легкого щелчка тело Пэна слегка дернулось, складки на лице разгладились. Он уронил голову и начал тихо всхрапывать.

– Он что, заснул? Несколько необычно.

Кристи нажал кнопку, скобы разжались, и Пэн вывалился из кресла на пол. Потом медленно поднялся, стал тупо рассматривать лабораторию.

– Как вы сюда попали?
– строго спросил его Мондиал.

Пэн посмотрел на него, потом удивленно пожал плечами.

– Кто вы и откуда?

Пэн мучительно напряг память.

– Вспомнить не могу…

Он подошел к генералу и долго всматривался в его лицо.

– Ну что же, господин Мондиал, - поспешно проговорил Бурнетти, - вы обратите этого писаку в нашу веру, а мы с Полем в штаб, на прямую связь с министерством.

Роберт Мондиал вышел проводить генерала и Кристи. Пэн подобострастно глядел им вслед, выражая покорно-преданным лицом искреннее желание угодить им.

Дверь за ними закрылась.

Лицо Муррея потухло. Он стоял неподвижно, потом огляделся и медленно пошел по лаборатории: никто его не останавливал. Тогда он вернулся и сел в кресло перед аннигилятором и, обхватив голову руками, застыл в оцепенении.

Тут вошел Мондиал, увидев присмиревшего Пэна, подошел к нему, тронул его за плечо:

– О, господин Муррей! Неужели вас так огорчает пребывание у нас?

Пэн поднял на него осторожно взгляд: - Простите, я вас не понял?

– Не дурите, господин Муррей!

– Как вы сказали?
– испугался Пэн.

– Вы что? Забыли даже меня?

– Нет, нет!
– послушно проговорил Муррей.
– Я вас знаю. Но что-то со мною случилось.

– Вы полагаете, что я проверяю надежность аннигиляции, не так ли?
– засмеялся Мондиал.
– Мы с вами пошутили!

– Да-да, спасибо, - закивал журналист.

– Чего же вы прикидываетесь? Вы на самом деле что-то забыли?

Пэн внимательно посмотрел на него: - Мне кажется, что я вас вижу впервые.

– Меня зовут Роберт Мондиал.

– Роберт Мондиал, - повторил Пэн.
– Да-да, господин Роберт Мондиал, да-да, Роберт Мондиал…

Мондиал снял очки, приблизился -к журналисту, осмотрел лицо.

Затем, машинально протирая очки, он подошел к установке и начал внимательно рассматривать ее. Снова вернулся к Пэну.

– Не знаю, господин Муррей, может быть, произошла трагическая ошибка… Вы, журналист Пэн Муррей, проникли к нам, на военную базу, как представитель министерства. Здесь ведутся запрещенные опыты над людьми. Вы знаете, что с помощью этой установки их лишают памяти. Это называется аннигиляцией. А потом внушают нужную информацию. Так происходит насильственное изменение мировоззрения,волевых установок. Вы хотели об этом написать. Командующий базой генерал Бурнетти как-то узнал ваши подлинные цели и хотел подвергнуть вас аннигиляции. Но я решил спасти вас и оставил установку без заряда. Даже предупредил вас запиской. В ваших интересах не притворяться, - Мондиал смолк, но и Пэн не отвечал.
– Я вас не провоцирую. Неужели вы такой великий актер? Играть больше не надо! Кроме меня, никто не знает о ложной аннигиляции.

Муррей потряс головой и тихо сказал: - Я верю вам.

– Ну то-то же! Вы великолепно соображаете, люди, лишенные памяти, на вашу логику не способны!
– Мондиал широко улыбался, видя, что на него уже смотрят внимательные, добрые глаза.

– Изобретя эту установку, я и не помышлял, что ею могут воспользоваться на этой базе. Хотелось только освобождать психику людей от груза навязчивых идей. И я встретился с Полем Кристи, которого знал по университету, и поделился с ним, и пообещал лабораторию и все условия для работы. И вот я создал эту установку. Она была нужна лишь для проверки идеи. Но генерал стал использовать ее в таких делах, о которых я даже не предполагал. Что делать? Аннигилятор все равно функционирует, а сам я под строгим наблюдением.
– Мондиал оглянулся на дверь, прислушался.
– У нас есть немного времени, и я вам откроюсь, господин Муррей. Я очень рискую, но мне кажется, я угадал в вас журналиста Пэна Бризанта.

– Да, это мой псевдоним.

Мондиал приблизился к двери, запер ее на ключ и заговорил твердо:

– Сейчас по моему проекту заканчивается сборка новой аннигиляционной установки. Она будет посылать энергию не пучками, а волнами в эфир, как радиопередатчик. Волны могут воздействовать непосредственно на кору головного мозга тысяч, а может быть, миллионов людей…

– Это невероятно!
– воскликнул Пэн.

Голос Мондиала звенел, глаза горели верой в величие предстоящих свершений. Но Пэн воспринял его планы как еще одну угрозу человечеству.

– Я надеюсь вложить в машину особую волю!
– воскликнул Мондиал.

– О новой воле вы говорите так, будто обещаете смертным земной ран! Вы намерены лишить людей их истории? Знаний, накопленных за тысячелетия? Но вы же не спросили об этом человечество?

– Спрашивать поздно, сам под контролем!
– горячо заговорил Мондиал.

Теперь в окружении нагромождения лабораторного оборудования фигура Мондиала показалась зловещей. И даже чувство признательности к этому человеку за свое спасение не могло удержать Пэна от возражений.