Я снова юность повторяю,Уроки давние твержу.Приобретенное теряю,Потерянное нахожу.Теряю старости начатки,Пустой иронии смешки.Теряю теплые перчаткиИ костяные мундштуки.И шапка, видимо, по Сеньке.Со лба откидывая прядь,Теряю сон,Теряю деньги,Хоть их не стоило б терять.Пропажи эти не зловещи.Мой день каникулам под стать.А нахожу…О, эти вещи!Их не купить и не достать.1969
«Я не боюсь воскреснуть…»
Я не боюсь воскреснуть. Я боюсь,Что будет слишком шумно. ПотомуЯ медленно стихи свои читаю.Я оставляю паузы. Для шумовТехнических и прочих. Будет час,И человек, похожий на меня,Найдет мою потрепанную книжку,И я в душе грядущей оживуНа миг. И в этом все мое бессмертье.Светлейте, птицы, зеленейте, травы.Да упасет вас время от потравы.И нам другой совсем не надо славы,Как только той, что будет.Иногда.1969
«Я славы не искал…»
Я славы не искал. Зачем огласка?Зачем толпа вокруг одной любви?Вас назовут, в лицо метнется краска,Сбежит со щек, и где она — лови.Он целый мир, казалось, приобрел,Но потерял товарищей немногих,Зато нашел ценителей нестрогих,Их ослеплял незримый ореол.Когда проходит, глаз с него не сводят,Его же взгляд для них под стать лучу.Но просто так, как раньше, не подходят,Ну хоть бы кто-то хлопнул по плечу.Уйти бы в лес, оставив пустяки.Собрать минут рассыпанные звеньяИ написать прекрасные стихиО славе, столь похожей на забвенье.1969
«Все время чувствую вину…»
Все время чувствую вину.Одну.Потом еще одну.Когда судьба и не судьба.Когда не рано и не поздно.Вину тирана и раба.Вину больных и вши тифозной.Все время чувствую вину.Как будто я разжег войну,А не она меня палила.Все время чувствую вину.Бессилье это или сила,Когда и малую твоюЯ ощущаю как свою.1969
Ноябрь
В мое отсутствие…В мое отсутствие деревьяТак обеднели, похудели.Они так много потерялиВ мое отсутствие.В мое отсутствие сломалиДом двухэтажный деревянный.И всех жильцов переселилиВ мое отсутствие.В мое отсутствие возниклиЧужие сны, чужие вздохи.Был кто-то выпущен и впущенВ мое отсутствие.Тот здесь ходил и отражался,Тот говорил и улыбался,Тот делал то, что я, не больше,В мое отсутствие.В мое отсутствие деревьяТак обеднели, исхудали.Они так много потерялиВ мое отсутствие.Мне не вернуть им этих листьев,Как не вернуть былого дома.И впредь да будет незаметнымМое отсутствие.1969
«Как страшно с тобой расставаться…»
«Как страшно с тобой расставаться…»Какие простые слова.Зачем журавлю оставаться,Когда улетает листва?И, руки подняв от испуга,Что неба опять не боюсь,Кричу я: «Подруга, подруга» —На всю поднебесную Русь.Прощай. Я в любви не прощаю.Прощай, поминай обо мне.Я помнить тебя обещаю,Как в юности, как на войне.1969
«Открытая внешняя рама…»
Открытая внешняя рамаВ большом полукруглом окне,Как ставня скрипела — упрямо.Незлобно, в любой тишине.Тогда-то под ветер надсадныйПростою казалось избойПустое подобье мансарды,Где мы пребывали с тобой.А что еще было? ДеревьяСкрипели, как двери, в лесу.На них, как гусиные перья,Качался снежок на весу.Деревья, овраги, сугробы,Потемок серебряный дымСходились и таяли, чтобыНе так было скучно двоим.1969
«Мой учитель был берегом, улицей, домом…»
Мой учитель был берегом, улицей, домомЗа сетями дождей, меж мостами двумя,Парой книг на столе у меня, под альбомом,Где шумела под корками юность моя.Тени хлопьев летели скорее, чем хлопья,Ветер славы чужой холодил до костей.Я шепнул его строки, но встретили в копьяМои слабые строки желанных гостей.Мой учитель был домом январских карнизов,Жутким вздохом открывшейся враз полыньи.Я шепнул его строки, но гневно, как вызов,Встали вдруг побледневшие строки мои.Я его ненавидел за то, что предвиделОн все то, что случится с ребячьей душой.Но меня он ничем и никак не обидел,Просто за руку взял и повел, как большой.Я уже никогда не забуду об этом.За сетями погод, за мостами двумяУченическим синим морозным рассветомБыл учитель мой старый белее луня.Был он первою каплей весеннего пенья,Был последнею каплей терпенья стиха,Вырывавшего руку из повиновеньяИ не знавшего больше, чем кража, греха.Я шепнул его строки, стараясь потише,Но шепнули мои: ничего, ты шепчи!Поднимись и птенца, соскользнувшего с крыши,Подними, он живой, это наши грачи!Это наши деревья, и почки, и споры.И подрос, и под небо птенец мой ушел…На столбах напевали птенцы и монтеры,На окраине вновь зацветал частокол.Из окна паровоза махнула мне кепка.Я не сразу узнал эти роскиды верст.Мой учитель был краном, что взял меня крепкоИ, смеясь, на крюке от себя перенес.1969
Артист
Е. Е.
Мой товарищ, сегодня ночьюНа Четвертой Мещанской с крышиСнег упал и разбился в клочьяПод надорванною афишей.Как живешь ты?Куда ты скачешь?Как от аха летишь до вздоха?..Где и что про тебя ни скажешь —Получается очень плохо.Говорю, удивляя граждан,Обожающих просторечья:Я люблю твои лица. В каждомЕсть от сутолоки столетья.Но одно лишь неоспоримо,Навсегда, сквозь любые были:То, единственное, без грима,За которое полюбили.Не отделаешься от славы,Даже если томит дорога.Говорят, ты играешь слабо —Отсебятины слишком много.Это к лучшему. Так! И выше.Облака как немая карта.Вьются клочья большой афиши,Как последние хлопья марта.1969
Пейзаж с дорогой
Интеллигентной милой недотрогойСидела б дома возле мамы строгой,Задумав свой лесной пейзаж с дорогой.Он целый год туманился во мне.И в тишине. И в шуме. И во сне.Я рассказал — мы тут как тут.С треногой.Знай черный ворон каркает в лесу.Не «никогда», а «навсегда» вопит он.Поскольку плохо, видимо, воспитан.Сосну заденет, мглой веков пропитан, —Сосна роняет иглы и росу.Огромный бор.Он нынче свеж и темен.Поскольку ливень тоже был огромен,Как ворон древен и как голубь чист.А ты, мое любимое созданье,Уже бежишь, не приходя в сознанье,Когда к тебе осина тянет лист.Стой, у рябины — ягоды в горсти.Возьми.Знакомых дома угости.Черт надоумил взять тебя с собой.Да. Я влюблен в свою же ученицу.И даже — хоть сейчас готов жениться…Какой, однако, все же разнобой.Столбы лучей сияют меж стволами.Взлетает ворон, каркая над намиУже по-иностранному почти.На «невермор» от злости переходит.От черных крыл вершины так и ходят.А ты дрожишь.Тебя волненье сводит.Я понимаю, бог тебя прости.Ты говоришь: а где ж пейзаж с дорогой?Вот это все и есть пейзаж с дорогой.А впрочем, там, за выселкой убогой,Есть электричка…Клумбы. И пути.Я повторяю: вот пейзаж с дорогой.Гуляй.Но красок масляных не трогай.Ширяет черный ворон над треногойВ художническом пристальном лесу.Он чует запах, душами пропитан.Не «никогда», а «навсегда» вопит он.Качнет сосной, поскольку так воспитан, —Сосна уронит иглы и росу.Еще ты будешь счастлива, я знаю.Смотри, как тянет просека лесная.Ее считать дорогою не след.Вернусь сюда один,На склон пологий.Под шум вершин.Я не собьюсь с дороги.Я не скажу тебе, что весь секретВ том, что дороги не было и нет.Она пройдет сквозь строй стволов в итоге.Просветом. Птицей…Мало ли примет?1969