Чтение онлайн

– Если вдуматься, - продолжал Артур, - это, скорее, грустное место, чем грязное. Настоящие негодяи сюда не приезжают. Они ворочают делами в больших конторах, а именно эти дела толкают тех, что здесь околачиваются, на пьянство и разврат. Так мне кажется, я... я не умею всего этого объяснить. На большинство девчонок, которые приезжают сюда, смотрят как на воскресную забаву - только и всего. Но не вздумай читать этим бедняжкам проповедей.

– Стану я! Вот еще!
– воскликнул я.
– Просто никак не угадаешь, как себя вести в таком месте.

– Как себя вести? Сидеть в уголке и наблюдать.
– Ну, не знаю, правильно ли это, - возразил я, размышляя вслух.
– Разве плохо отстаивать свои взгляды?

– Вот что.
– Лицо Артура стало серьезным, он наклонился ко мне с кровати, на которой сидел.
– Погоди немного - через несколько лет встанешь на ноги, тогда и ты сможешь сказать свое слово. Но не сейчас. Здесь ведь всякий сброд бывает. Иной раз допьются до белой горячки и начинают все крушить. Тут тебе самое время смываться. Что толку в том, что ты прав, если бутылка угодит тебе в голову и ты свалишься замертво.

Довод был убедительный.

Он рассказывал мне о постоянных жильцах гостиницы и о людях, регулярно приезжавших сюда - богачах, которые уединялись в номерах и пили мертвую, иногда по нескольку дней. Когда они наконец появлялись на свет божий, глаза у них были тусклые, одежда грязная, по телу пробегали судороги, как у животного, с которого только что содрали кожу.

– И Шеп такой, только денег у него нет; поэтому, когда он допьется до чертиков, его швыряют в каморку рядом с конюшней. Пропащий он человек! Ты с ним не связывайся. Просто держись подальше, пока он не протрезвится.

Стрелок, тот не прочь позабавиться над ним. Как-то ночью Шеп пьяный спал на полу в конюшне. Лежал он на спине и храпел во все завертки, а Стрелок решил напугать его, да так напугал, что тот чуть богу душу не отдал. Взял три свечи, расставил вокруг пьяного и зажег их. Шеп проснулся, - ну, думает, помер я! Правда, он после того живо протрезвел.

– Остерегайся Стрелка, парень, - добавил Артур, - это настоящий вымогатель, вечно старается перехватить у тебя пару шиллингов, только на отдачу он плох.

Я спросил о Малыше, и тут Артур улыбнулся.

– Малыш Борк славный парень. Добрей, пожалуй, не встретишь. Вот уж кто все для тебя сделает. Но у него свои причуды. Считает, например, что в войне было что-то хорошее. То ли награду ему там дали, то ли еще что приключилось с ним, не знаю, но вот поди же - уверен, что воевал за свою страну. Малыш из тех, что сами пойдут, если опять начнется война. В этом отношении, скажу я тебе, Малыш - настоящий дурень.

И вот еще что: жену привез он из Англии, и женщина эта, надо сказать, прямо замечательная.

Не вздумай подтрунивать над Малышом: он долго был чемпионом Австралии по боксу в тяжелом весе, и если уж кого стукнет, тот сдачи не даст. Сам, правда, он драки не ищет, но и увиливать от нее не станет. Раз как-то в баре один парень ударил его; не сильно ударил, задел только. Малыш легонько так оттолкнул парня, - а мог бы убить, если б захотел, - и сказал ему, ну, прямо как мальчишке: - "Знаешь, Фрэнк, ты не имел права меня ударить. Никакого права! Вот если бы я назвал тебя слизняком, - потому что, кто же ты, как не слизняк, - тогда другое дело. И знаешь что - отстань-ка ты лучше от меня!"

Вот он какой, Малыш! Но уж если повстречается с хвастуном, тут он своего не упустит. Руней-американец, боксер легкого веса, тот самый, который измолотил знаменитого Сильву на стадионе, частенько сюда заглядывал. Любил покрасоваться в баре и вечно хвастался в таком примерно роде:

"Сильву я уже нокаутировал в Сиднее, а в субботу нокаутирую его в Мельбурне".

Другого такого хвастуна, пожалуй, и не сыщешь. Малышу этот парень действовал на нервы. Что же он выкинул? Поймал змейку - всего дюймов шесть длиной, но здорово шуструю. И опустил незаметненько ее в карман Рунея. А когда Руней опять пошел хвастать напропалую, Малыш вежливо тронул его за плечо и говорит:

"Простите, мистер Руней, у вас в кармане ядовитая змея".

"Что?" - вскрикивает Руней и сует руку в карман.

Тут пошла уже настоящая потеха. Руней взлетел в воздух, как акробат на трамплине. А когда коснулся ногами пола, пиджака на нем уже не было.

– Рассвирепел он?
– спросил я.

– Рассвирепел?
– улыбнулся Артур.
– Рассвирепел ли ты спрашиваешь? Да, брат, я сказал бы, - он рассвирепел.

– Чувствую, что Малыш мне понравится, - заметил я.

– О, тебе-то он обязательно понравится. Даже когда Малыш пьян, он никого не заденет, ходит себе и орет:

Я вскарабкался на палубу вслед за Нельсоном.

И кортик я держал в зубах.

Потоки крови видел всюду,

Как вспомню - прошибает страх.

{Перевод стихов в этой повести и далее В. Рубина.}

– Но Малыш не выносит Седрика Труэй, - продолжал Артур.

– А кто это Седрик Труэй?
– полюбопытствовал я.

– Да, верно, ведь ты еще с ним не встречался. Это букмекер, любовник Фло Бронсон, бывает здесь три-четыре раза в неделю. Седрик Труэй только и делает, что ходит и подслушивает у дверей, а потом бежит к Фло и на всех капает. Если его когда-нибудь не уложит Малыш, это сделаю я. Труэй первым долгом прикидывает - справится он с тобой или нет, сам в драку никогда не лезет. А когда обозлится - глаза у него как у хорька.

– А кто эта Вайолет - девушка, которая подает на стол?
– спросил я Артура.

– Родная сестра Фло Бронсон. Я ее мало знаю. Вид у нее такой, будто она никак не сообразит, что бы такое сказать. Смотрит в рот своему парню жокею. Пинкс зовут его, Джимми Пинкс. Злобная скотина - из тех, что любят женщинам руки выкручивать. Подлец! Только и смотрит, кого бы треснуть. В драке норовит поднырнуть под тебя, чтобы потом кинуть через плечо. И уж конечно, не дожидается, пока ты встанешь...

– Похоже, что Джимми Пинкс - порядочная гадина, - заметил я.