Чтение онлайн

– Никто его не брал, – злобно прошипел Джастин. – Час назад они открыли решетку и выпустили его для своих ночных забав. Нина, ты что, не поддерживаешь с ним контакта?

Натали стиснула зубы и оглянулась. Джексон сидел в машине в квартале от дома Мелани Фуллер, Зубатка вел наблюдение из переулка напротив. С таким же успехом они могли находиться на другой планете.

– Мелани, не спеши, – резко бросила Натали. – Расскажи мне, что происходит.

– Не скажу, Нина, – снова прошипел Джастин голосом Мелани. – Настала пора признаться, где ты.

Калли обошел кресло. Из кухни вышел Марвин с длинным ножом, поблескивавшим в неярком свете. За спиной Натали завозилась сестра Олдсмит.

– Прекрати, Мелани, – тихо сказала Натали. В последнюю секунду горло ее сжалось от страха, и то, что должно было прозвучать властным распоряжением Нины, было больше похоже на сдавленную мольбу.

– Нет-нет-нет. – Джастин соскользнул с кресла. Пригнувшись, касаясь пальцами грязного восточного ковра, как муха, ползущая по стене, он двинулся к девушке. – Пора все нам рассказать, Нина, или распрощаться с этой черномазой. Покажи мне, Нина. Покажи, что у тебя осталось из Способности. Если ты действительно Нина, – Детское личико Джастина исказилось в зверином оскале, словно его кукольная резиновая голова плавилась в языках невидимого пламени.

– Нет! – Натали вскочила, но Калли загородил ей путь к двери. Марвин обошел софу и провел рукой по острому лезвию, которое тут же обагрилось его кровью.

– Пора все рассказать нам, Нина, – повторил Джастин. Со второго этажа донесся стук и звук скольжения. – Или она умрет.

***

Дождя пока не было. Шквальный ветер мотал взад и вперед пальмы, срывая с них ветви. Они ливнем осыпались на землю, образуя непроходимые завалы с торчащими во все стороны остриями побегов. Сол упал на колени и прикрыл голову руками, чувствуя, как заостренные листья впиваются в его тело тысячами иголок. Вспышки молний выхватывали, как стробоскоп, картину хаоса, оглушительные раскаты грома следовали один за другим.

Сол понял, что заблудился. Он свернулся под массивным папоротником, когда на него обрушился первый фронт дождя, и попытался сориентироваться в этой ночной неразберихе. Он достиг соляных топей, но затем, вместо того чтобы выйти к последнему участку джунглей, вдруг снова оказался на кладбище. Где-то невысоко послышался рев вертолета, и луч света от его прожектора прорезал тьму так же ярко, как и вспышки молний.

Сол еще глубже зарылся в папоротник, не имея ни малейшего представления, на какой стороне болот находится. Когда он несколько часов назад еще раз выбрался на рабское кладбище, на него набросился высокий длинноволосый суррогат. Измученный и изнемогающий от усталости и страха, Сол схватил первое, что попалось ему под руку – ржавый металлический прут, когда-то, вероятно, служивший оградой чьей-то могилы, – и попытался защититься от нападавшего. Острие прута раскроило парню череп. Тот упал, потеряв сознание. Сол опустился на колени, нащупал у него пульс и стремглав бросился в джунгли.

Над головой опять появился вертолет. Ветер ревел с такой силой, что заглушал даже шум двигателей, хотя машина висела всего в двадцати футах над макушками кипарисов, под которыми укрылся Сол. Он не особенно опасался вертолета: при таком ураганном ветре вести прицельную стрельбу было крайне сложно, к тому же его могли засечь, лишь поймав в луч прожектора на открытом пространстве.

Сол не мог понять, почему все еще длится ночь. Ему казалось, что прошло уже много часов с того момента, как началось это мучение, что он находится в бегах уже целую вечность. Скрючившись под старым стволом кипариса, он попытался отдышаться, делая глубокие вдохи и выдохи. Ноги безумно болели. На них было страшно смотреть – будто их вдоль и поперек исполосовали бритвами. Он даже попытался утешить себя иллюзией, что, как в детстве, на нем полосатые красно-белые гольфы и алые тапочки.

Перед тем как хлынуть ливню, в природе наступило секундное затишье. Сол поднял голову кверху и закричал на иврите: “Эй! Много у тебя еще шуток осталось?"

И тут из-за ствола кипариса в него вонзился яркий горизонтальный луч. В первое мгновение он решил, что это молния, потом начал гадать, как это вертолету удалось приземлиться. Наконец Сол понял: это ни то ни другое. За стеной кипарисов виднелась узкая полоска песка, а дальше шумел океан. Это сторожевые катера прощупывали берег своими прожекторами.

Не обращая внимания на луч, Сол пополз к океану. С этой стороны зоны безопасности единственный пляж находился на северной оконечности острова. Значит, он достиг ее! Интересно, сколько раз он уже подползал сюда, в нескольких ярдах от берега разворачивался и снова углублялся в джунгли и топь?

Полоса песка здесь была на удивление узкой – не более десяти-двенадцати футов в ширину, а дальше огромные валы океана натыкались уже на скалы. Вой ветра и раскаты грома заглушали грохот прибоя. Стоя на четвереньках на песке, Сол посмотрел вперед.

За линией прибоя виднелось по меньшей мере две лодки, их мощные прожекторы продолжали обшаривать берег. Молния на мгновение осветила оба суденышка, и Сол понял, что их отделяет от берега не более ста ярдов. На борту отчетливо виднелись темные фигуры людей с винтовками в руках.

Один из прожекторов скользнул по песку к Солу, и он опрометью кинулся в джунгли, упав в траву за мгновение до того, как пространство над его головой снова прорезал луч света. Спрятавшись за низкой дюной, Сол принялся обдумывать свое положение. Вертолет и патрульные катера свидетельствовали о том, что Барент и компания оставили свою Игру с суррогатами и начали преследовать его. Сол мог уповать на то, что его присутствие посеяло смятение, если не раздор в их рядах, но рассчитывать на это было нельзя. Недооценка проницательности и сил противника никому и никогда еще не приносила пользы. Вернувшись домой в самые критические дни йом-киппурской войны, он отлично знал, к каким фатальным последствиям иногда может привести самоуспокоение.

Он двинулся вдоль песчаного побережья, продираясь сквозь густые заросли, спотыкаясь об огромные корни мангровых деревьев, сомневаясь даже в том, верное ли направление он выбрал. Каждые две минуты ему приходилось падать на землю, когда мимо скользил луч прожектора или над головой снова ревел вертолет. Каким-то образом он догадывался, что диапазон его поисков сужен до этого участка острова. За долгие часы своего лихорадочного бегства он не видел ни камер, ни сенсоров, но не сомневался, что Барент и остальные используют все достижения техники, чтобы зафиксировать каждый момент своих извращенных забав и свести к минимуму возможность того, что какой-то хитрый суррогат ускользнет от них и сможет незамеченным провести на острове несколько недель.

Сол споткнулся о невидимый корень и рухнул, больно ударившись головой о мощный сук, – в шести дюймах от него вновь начиналась трясина. Сознание он не потерял и перекатился на бок, ухватившись за пучок осоки. Из его щеки хлестала кровь, попадая в рот, – на вкус она ничем не отличалась от солоноватой болотной жижи.

Полоса пляжа здесь была шире, но не настолько, как в том месте, где они приземлялись на “Сессне”. Сол понял, что если будет оставаться под деревьями, то никогда не найдет той бухточки и ручьев. Он вполне мог их уже проскочить, не заметив в чащобе джунглей и переплетении ветвей. Если же до заветного места еще далеко, то при такой скорости могут уйти часы, прежде чем он доберется туда. Единственной надеждой Сола оставалась песчаная полоса пляжа За полосой прибоя скапливалось все больше и больше лодок. Из своего укрытия под низкими ветвями кипариса Сол насчитал уже четыре, а одна из них направлялась к берегу и теперь высоко взлетала на гребне каждой штормовой волны не далее чем в тридцати ярдах. По листьям забарабанили струи дождя, и Сол молился, чтобы тот перешел в тропический ливень, который снизит видимость до нуля и потопит его врагов, как воинов фараона. Но дождь пока продолжал мерно накрапывать и с равным успехом мог перейти как в ливень, так и в туманный рассвет, который ре шит его судьбу.