Чтение онлайн

Нам требовалась помощь Белль. Я удостоверилась, что она находится в зоне действия радиосвязи.

Даже на Окраине картина весила бы немало, а на Эхо III ее вес был намного больше – и наш тоже. Путь до челнока занимал около четверти часа, и, чтобы дотащить до него картину, пришлось бы серьезно потрудиться. Поэтому мы решили поступить иначе: подвести челнок к зданию и поставить его за входной дверью. Сложно, но вполне реально. Подняв картину, мы перетащили ее обратно в запасник и снова поставили к стене.

– Пошли, – сказала я.

– Бери челнок, а я подожду здесь.

– Алекс, никто ее не украдет.

– Знаю. Что поделаешь, привычка.

– Ладно. Я скоро вернусь.

Знаю, это выглядит глупо, но я понимала его чувства. То была не просто картина, которая в случае продажи принесла бы нам огромные деньги. Благодаря ей мы получали представление о том, кто жил на этой планете. Алекс не хотел допустить ни малейшей возможности того, что она пропадет.

Найдя в одном из ящиков моток троса, я подняла челнок и опустилась на улице, у самой галереи. Алекс вышел из дверей, не сводя взгляда с люка.

– Ты права, – сказал он. – Точно не влезет.

Даже если бы мы протащили картину через шлюз, она не поместилась бы в кабине.

– Придется привязать к корпусу, – ответила я.

– Снаружи? – ужаснулся Алекс.

– Другого способа нет.

– Думаешь, мы сумеем доставить ее на «Белль-Мари» в целости и сохранности?

– Вряд ли.

– Каковы шансы?

– Не знаю, Алекс. Предлагаю оставить ее здесь, а потом прилететь на чем-нибудь побольше.

– Я бы так и сделал, но очень не хочется ее бросать.

Я ждала, что Алекс передумает, но он не собирался отступаться от своей идеи.

– Ладно, – сказала я. – Посмотрим, что удастся сделать.

Мы вытащили на улицу стол и поставили его рядом с челноком, затем вынесли картину и осторожно положили ее на стол. Убедившись, что она плотно завернута в ткань, мы обмотали сверток тросом.

– Придется закрепить на шасси, – сказала я. – Больше негде.

– Ладно, Чейз. Как скажешь.

Я объяснила, что собираюсь делать. Алекс согласился. Я вошла в челнок и села за приборную панель.

– Готово, Алекс.

– Действуй.

Я включила антигравы и поднялась над землей метра на два.

– Хорошо, – кивнул Алекс.

– Белль, можешь удерживать нас на месте? – спросила я.

– Вас поняла. – В ее голосе послышались предупреждающие нотки. – Но имейте в виду, что зависание в воздухе при данной силе тяжести влечет за собой серьезный перерасход топлива.

– Ясно.

– Предлагаю поторопиться.

Я вернулась в шлюз и спустилась по лестнице. Алекс подал мне руку и недовольно проворчал:

– Надо проверить, что ты там ешь.

Ха-ха.

Часть свертка с картиной находилась внутри поля действия антиграва, так что он весил меньше обычного, но все равно оставался достаточно тяжелым. К тому же с ним было очень неудобно обращаться. Мы начали привязывать его снизу к шасси, что оказалось не так-то просто. Сверх того, приближалась гроза и поднялся сильный ветер. Внезапно Алекс сказал, что я должна вести себя осторожнее и не уронить картину, а потом сам чуть не упустил ее. Ему начинало казаться, что рано или поздно картину все равно унесет.

Алекс то и дело поглядывал на небо, где среди туч сверкали молнии.

– Чейз, – сказал он, – когда поднимемся, сможешь уйти от грозы?

– Не знаю. Хочешь знать, что я думаю?

– Конечно.

– Самое умное – отнести картину обратно и переждать грозу.

Алекс вздохнул и вышел на связь:

– Белль, можешь дать прогноз насчет непогоды? Как долго это будет продолжаться?

– Вероятно, всю ночь, Алекс. Просвета не предвидится.

Алекс бросил испепеляющий взгляд на здание галереи.

– Давай убираться отсюда, – сказал он. – Просто будем осторожнее.

Мы обошли вокруг упакованной картины, проверяя надежность крепления.

– Мы сжигаем слишком много топлива, – еще раз предупредила Белль.

– Ладно. – Алекс знаком сообщил мне, что готов подняться на борт. Однако челнок висел слишком высоко.

– Белль, опустись на метр, – попросила я. – Только осторожно.

Белль опустила челнок. На мгновение мне показалось, что порыв ветра швырнет его на здания, но Белль среагировала мгновенно и удерживала челнок неподвижно, пока мы забирались по лесенке в шлюз. Алекс закрыл люк, и я упала в кресло.

– Поднимайся, Белль, – сказала я. – Полетели.

Когда я слышу разговоры о таланте или способностях, то понимаю, что на самом деле речь идет о другом: ты должен оказаться в нужное время в нужном месте. Если тебе это удалось и ты знаешь, когда и как улыбнуться, – тебя ждет слава.

Василий Кибер. Первая речь после инаугурации

Ветер усилился, и я отчего-то пожалела, что не отговорила Алекса от полета. То ли я не хотела оставаться в этом богом забытом месте, то ли опасалась, что Алекс решит, будто я слишком отрицательно отнеслась к его плану. А может, просто не хотела показаться трусихой. Так или иначе, чем выше мы поднимались, тем сильнее становился ветер. К счастью, когда мы оказались над зданиями, это уже не представляло большой проблемы, но нас все равно швыряло из стороны в сторону. Алекс заметил, что все куда хуже, чем он думал, и я сразу же осознала свою ошибку. Но снова посадить челнок, не повредив картину, я не могла.

– Ветрено, – сказал он.

– Это точно, – ответила я так, будто в этом не было ничего особенного.

Сверток с картиной быстро превратился в парус.

– Все в порядке? – спросил Алекс, когда нас развернуло в сторону моря, а потом обратно.

– Угу. Все нормально.

Я не видела Алекса, которому из-за сломанного кресла пришлось сесть сзади, но чувствовала, как сжимаются его пальцы на подлокотниках. Он почти все время молчал, делая вид, что буря за бортом нисколько его не беспокоит. Казалось, он помнил только одно: ни в коем случае нельзя пугать пилота.