Чтение онлайн

Искина, естественно, звали Джек. Поднявшись на борт, я поговорила с ним – не помню, о чем именно. Кажется, я спросила Джека, испытывал ли он одиночество, и он ответил, что при мне – ни разу. Этот момент стал самым ярким в моей жизни с тех пор, как я сошла с корабля почти тремя днями ранее, – как бы пафосно это ни звучало.

Мы сидели и разговаривали, а потом я отправилась в Клуб пилотов – поискать себе компанию.

Утром, когда я пришла на «Гонсалес», меня уже ждала стюардесса по имени Мэри. Мы немного поговорили, главным образом об изменениях в меню. Затем стали прибывать пассажиры. Мэри встречала их у люка, а я заняла свое место на мостике и начала предстартовую проверку. Из пассажирского салона доносились обрывки разговоров.

– Далеко летите?

– Уже бывали там?

– В прошлый раз потеряли мой багаж.

До старта оставалось двадцать минут, когда со мной на связь вышел диспетчер:

– Чейз, сегодня у нас небольшая задержка. Ломбард и Юн опаздывают.

– Что случилось?

– Они на совещании. Думают, что опоздают минут на десять.

– Диспетчер, у меня на борту тридцать семь человек. Мы заставим их ждать, пока Ломбард и Юн не закончат совещаться?

– Что мне вам сказать, Чейз? Ломбард – ВИП-персона.

– Нельзя ли сообщить ему, что мы отправляемся по расписанию и он должен быть на борту?

– Нет. Когда они будут в пути, я с вами свяжусь.

Проинформировав Мэри, я закончила проверку. Когда все пассажиры, за исключением ВИПов, заняли свои места, я включила интерком и поприветствовала их на борту.

– Наша первая остановка – Аркон, – сказала я. – Мы будем находиться в прыжке чуть больше сорока четырех часов. Когда мы окажемся в гиперпространстве, вы, вероятно, ничего не заметите – только звезды за бортом исчезнут. Возможно, вы ощутите легкое покалывание или даже тошноту, однако, скорее всего, ничего не будет. Для большинства людей переход не создает проблем, но в случае недомогания прошу сообщить одной из стюардесс: вас обеспечат необходимыми лекарствами. Мы войдем в прыжок примерно через два часа после старта, о чем я извещу вас дополнительно. Мы сделаем все, чтобы полет вам понравился. Каюты находятся в задней части корабля: четные номера слева, нечетные справа. Моя фамилия – Колпат. Если потребуется помощь, нажмите большую зеленую кнопку. И еще одно: вылет задерживается на несколько минут. Приносим извинения и благодарим за то, что воспользовались услугами компании «Ригель».

Через десять минут после намеченного времени вылета Ломбард и Юн так и не появились.

– Оба все еще на совещании, – сказал диспетчер. – Как только оно закончится, нам тотчас же сообщат.

– Что за глупости? – возмутилась я.

– Чейз, Ломбард – крупная шишка. Он входит в полдюжины советов директоров, никто не хочет его раздражать. Ждите, и все. Нагнать всегда успеете.

Вернувшись в салон, я сказала пассажирам, что задержка никак не повлияет на продолжительность полета, что по кораблю можно ходить и что я предупрежу их за пять минут до старта. Им это явно не понравилось – может, из-за того, что до вылета мы не могли подать завтрак, а может, из-за нежелания ждать. Вероятно, они предположили, что на станцию опаздывает челнок. Не знаю, как бы они отреагировали, узнав, что рейс задерживается из-за двух неторопливых господ.

Когда прошло сорок пять минут, я снова связалась с диспетчерской:

– Пока ничего?

– Они все еще на совещании, Чейз.

– Это будет продолжаться вечно?

– Я такого не говорил.

– Почему бы этим господам не купить собственные корабли?

– Они не так много путешествуют, Чейз. Но когда приходится…

– Понятно. Да здравствует начальство!

Подавляющее большинство разговоров – не более чем развлечение, уход в сторону от темы, заранее продуманные фразы. А среди тех, которые имеют значение, главные для меня – те, что я веду с самим собой.

Нолан Крил. Арнхеймский журнал. XIII, 12

Наш вылет задержался на час сорок минут. Ломбард и Юн не стали ничего объяснять, не извинились и вообще сделали вид, что не знают о задержке рейса из-за них. Они просто поднялись на борт, ведя себя так, будто ничего особенного не произошло. Может, они считали, что произведут на остальных впечатление благодаря своей важности, а может, пытались произвести впечатление на самих себя.

Сам полет прошел без происшествий. Большую часть времени я общалась с пассажирами, стараясь не обращать внимания на грубость двух ВИП-персон. Впрочем, Юн показался мне человеком достаточно приличным. Он был младше Ломбарда, и вскоре стало ясно, кто главный виновник происшествия.

Мы показывали ролики с виртуальной реальностью, развлекали детей и кое-кого из взрослых в игровой секции, играли в бинго. Пассажирам предоставили выбор из нескольких шоу, и они проголосовали за виртуальный концерт Уорвик Трио.

Некоторые выпили слишком много и создали нам проблемы. Джек посоветовал использовать в отношении пьяных стандартную процедуру – ввести дозу нефалика. Это привело их в чувство.

Я проводила много времени на мостике, беседуя с Джеком. Я рассказала ему о Рэчел, о своем уходе от Алекса, о том, как я ненавижу собственную жизнь. Пожалуй, я плохо сознавала, до чего дошла, если стала разговаривать на эти темы с искином. Он слушал, но не пытался меня утешать, как поступил бы человек. Задача искинов – отражать реальность, по крайней мере реальность в их представлении.

– Я никогда не понимал идеи вины, – заметил он, когда я закончила. – Разумеется, на поверхностном уровне. Делай добро и избегай зла, а при неудаче плати психологическую цену. Достаточно просто. Проблема в том, что на самом деле речь идет об умысле – только так можно дать определение злу. Но порой люди по неосторожности причиняют вред другим. Порой иного выхода просто нет, и приходится выбирать меньшее из зол. Так или иначе, вина может стать следствием небрежности, позитивного действия или нерешительности. И во всех этих случаях, независимо от умысла, может проявиться человеческий комплекс вины.

– Понятно.

– Вам нужно это пережить, Чейз. Вы не хотели навредить Рэчел Баннистер.

– Сомневаюсь.

– Чейз, это несчастный случай. Вы ни в чем не виноваты. Даже Рэчел понимала это. Не казните себя.

– Спасибо, Джек.

– Вам нужно успокоить собственную совесть.

Но передо мной все время вставали глаза Рэчел в тот момент, когда она сказала, что я ни в чем не виновата. Когда она оттолкнулась от меня и начала падать. Они были полны ужаса.

Джек появился в кресле справа от меня. Я впервые увидела его в виде голограммы: добрый папаша с серо-голубыми глазами и аккуратно подстриженными седыми усами, в такой же форме, как у меня, но без знаков различия.

– Чейз, – сказал он, – вы никогда от этого не освободитесь, пока…

– Пока что?

– Пока не поймете, что ваши действия были оправданны.

Я долго смотрела на него.

– А если не пойму?

– Тогда вряд ли.

В полете нас основательно потряхивало, и я была рада, когда мы добрались до Аркона. Почти половина пассажиров, включая Ломбарда с Юном и двоих пьяных, сошли, а остальные ждали на станции, пока перегружали груз. Ночь мы провели на станции, а утром отправились дальше, к Арктуру.