Чтение онлайн

Когда он не стал продолжать, Чейз спросил:

— Что вы узнали?

— Причину, по которой она выгнала Джеремайю.

— И в чем же эта причина? — надавил Чейз, когда Фрэнк снова замолчал.

— Ладно, Чейз, дерьмо, ладно…

— Фрэнк, — отрезал Чейз, когда тот замолчал.

Когда Фрэнк продолжил, он снова сделал это быстро.

— Очевидно, Джеремайя сбежал. Он часто безуспешно пытался это сделать. Он попал в лес. Брат, насколько мы можем сказать, он был в Харкерс Вуд. То, что он там увидел, повергло его в шок. Так что, черт возьми, он вернулся к единственному, что знал. Он вернулся к ней.

Чейз замер, как статуя, и его губы странно произнесли слова:

— Что он увидел?

— Судя по тому, что нам удалось вытянуть из этой чокнутой, мальчик увидел, как какая-то блондинка делала мужчине минет.

Ох, бл*ть, нет.

Умоляю, Боже, нет.

Чейз закрыл глаза и опустил голову.

— Думаю, это была Мисти, брат, — прошептал Фрэнк. — Энид этого не видела, ее там не было. Она просто выбила это из паренька, и после того, как он ей рассказал об увиденном, она потеряла последнюю крупицу разума и выгнала его, решив, что он выдумывает это дерьмо или что он сын Сатаны или что-то в этом роде. Но я полагаю, и временная шкала совпадает, мальчик видел Мисти и человека, который ее убил. Пребывая в шоке, он вернулся к Энид, потому что это было единственное знакомое ему место, единственное укрытие, которое у него имелось.

Чейз понимал, что это пи*дец. Джеремайя был в ужасе оттого, что остался один. Он боялся Энид, зная, что его сестра все еще в плену, но, вдобавок ко всему, мог увидеть нечто большее. Он видел, как над Мисти совершали насильственные действия, возможно, почувствовал ее ужас, возможно, видел пистолет и, возможно, видел, как ее убили.

Бл*ть, он видел все это дерьмо.

Бл*ть, этот страх все еще был с ним.

Бл*ть!

— Он может быть ключом к разгадке убийства Мисти, — тихо сказал Фрэнк, а затем закончил: — И Ньюкомба.

Чейз открыл глаза и поднял голову.

— Кто об этом знает? — выпалил он.

— Э-э, я, Джон, байкер и видеокамера, которая засняла мой допрос.

— Скажи Кэпу. И вели Джону держать язык за зубами, и убедись, чтобы Джон понял твою просьбу. Если он начнет болтать, я приду в бешенство, и тогда ему не сдобровать. Убедись, чтобы байкер считал Энид обычной чокнутой, и не делись ни с кем этим дерьмом.

Фрэнк помолчал, затем сказал:

— Если узнают, что был свидетель…

— Тогда Майе пи*дец, — закончил за него Чейз.

— Дерьмово, брат, — пробормотал Фрэнк, — но в нашем департаменте чисто.

— Информация утечет, как только Джон распустит язык. Это дойдет не до тех ушей, и паренек, только что переживший гребаный кошмар, будет убегать в страхе до конца своей гребаной жизни.

— Я понял, — прошептал Фрэнк.

— Я позвоню его психологу. Потом приеду в участок.

— Я понял, — повторил Фрэнк.

— У тебя куча дел, — сказал ему Чейз.

— Да, — сказал Фрэнк и отключился.

Чейз вздохнул. Потом еще раз.

Затем спустился вниз, чтобы сказать Фэй, что собирается заскочить в участок и вернется с угощениями из «Ла-Ла Лэнда» для женщин и детей.

— Вы, должно быть, шутите, — сказал Фрэнк доктору Каррутерс, психологу Майи, стоявшей рядом с ним, Чейзом и Кэпом в кабинете Кэпа.

— Ни сколько, — немедленно ответила доктор Каррутерс.

— Возможно, он — единственный свидетель нераскрытого убийства, совершенного человеком, который, весьма вероятно, убил двоих в нашей округе, — парировал Фрэнк.

— Пока результаты тестов ДНК не готовы, эти дети находятся под опекой государства, поэтому государство принимает решения об их благополучии, и для принятия этих решений обязательна консультация с кем-то вроде меня. И я настоятельно призываю не позволять полиции, пусть даже осторожно, допрашивать мальчика, отец которого погиб в автокатастрофе, а мать была убита, а самого его похитили, держали в плену, подвергали моральному и физическому насилию, и он, возможно, видел убийство, но, определенно, половой акт, в том возрасте, когда не может переварить увиденное. Этот половой акт был явно не по согласию, и, наконец, он жил один на улице и в лесу, заботясь о себе, в постоянном беспокойстве за состояние своей сестры. Так что давайте не будем терять время, звоня в отдел опеки только для того, чтобы они спросили моего мнения и действовали в соответствии с моей рекомендацией. Просто поверьте мне на слово, что вы не будете говорить с этим мальчиком о том, что он стал свидетелем изнасилования и возможного убийства, — возразила доктор Каррутерс.

— Вы можете присутствовать, — предложил Фрэнк.

— И на будущее, если вам потребуется его допросить, мне лучше присутствовать, — возразила она.

— Это не будет допросом, — отрезал Фрэнк.

— Это не будет ничем, — прорычал Чейз, и все взгляды обратились на него, но он смотрел на Фрэнка. — Ни за что, черт возьми, ты не будешь разговаривать с Майей. Не сейчас. Не, мать его, завтра. Не на следующей гребаной неделе. Нет, пока доктор Каррутерс не даст на это добро, а возможно, и никогда. Сегодня вечером он будет есть лазанью с людьми, которые присматривали за ним, а также с бабушками и дедушками, которых он не видел уже три гребаных года, и он сделает это, чувствуя себя в безопасности и под присмотром. Без воспоминаний о женщине, которую насиловали в рот. Позвонишь в опеку и попытаешься получить разрешение, тебе, Фрэнк, придется пройти через меня, чтобы добраться до парня.

— Но это же Мисти, — сказал Фрэнк то, что Чейз и так уже знал.

— Да, это Мисти. И да, я хочу знать, кто с ней это сделал. Но я не хочу жертвовать остатками душевного спокойствия, которые нам удалось подарить Майе, ради того, чтобы заполучить этого ублюдка. Может, он добрался до Мисти и Даррена, но не до Майи. Ни хрена. Мы найдем другой способ, — отрезал Чейз.

Лицо Фрэнка наполнилось недоверием, прежде чем он напомнил Чейзу:

— Ты жил и дышал ее делом несколько месяцев.

— И дальше буду жить и дышать им, не зная, кто ее убил, но со спокойной душой, потому что мое незнание означает, что Майя может оставить это чертовски серьезное дерьмо позади и жить дальше, — ответил Чейз. — Ей-богу, Фрэнк, не уверен, хочу ли, чтобы ты когда-нибудь говорил с ним об этом дерьме. Его родные спросят меня, и я скажу им не подвергать его допросу. Мы найдем этого парня другим способом. Но будь он моим ребенком и пройдя через такое дерьмо, я не стал бы заставлять его делать это. Даже и, особенно, если это будет означать охрану полиции. Даже и, особенно, потому, что это может означать программу защиты свидетелей, если этот парень станет частью более крупной операции. У него отняли три года жизни. Ты не можешь стоять здесь и говорить мне, что Мисти и Даррен стоят того, чтобы уничтожить остальные.