Дыши
Шрифт:
— Ты очень прямолинейна, — мягко заметила она.
На самом деле, я такой не была. Я была откровенна лишь с ней и Чейзом.
— Надеюсь, вы не возражаете, — мягко сказала я в ответ.
— Вовсе нет, Фэй, — прошептала она.
— Хорошо, — прошептала я и продолжила: — К вашему сведению, обычно я очень застенчивая и тихая. Но когда самый красивый полицейский города обратил на меня внимание, я стала немного дерзкой.
Она слегка улыбнулась мне и шепотом продолжила:
— Могу себе представить.
Я указала на себя бокалом.
— Живое доказательство прямо перед вами.
— Э-э… а для меня есть место в этом разговоре? — спросил Чейз, Валери откинулась на спинку кресла, я села прямо, и рука Чейза, лежавшая на спинке дивана, мгновенно обхватила меня за плечи.
— Извини, у нас был момент, — пробормотала я, внезапно немного смутившись.
Он притянул меня к себе, вынуждая посмотреть на него, и когда я это сделала, пробормотал:
— Да. — Но это «да» было наполнено одобрением.
Далее последовал поцелуй.
Я заерзала рядом с ним, и когда он прервал поцелуй, очень мягко прошептала:
— Твоя мама.
— Не обращайте на меня внимания, — вмешалась она, и мы с Чейзом, который так и не выпустил меня из объятий, посмотрели на вновь сияющую Валери. — Я считаю, что мужчина, который уверенно проявляет привязанность, очень привлекателен, даже если это мой сын… особенно, если это мой сын. Потому что этому его научила я.
Стоило ее поблагодарить.
Но для этого я бы выбрала другое время.
Поэтому я только усмехнулась.
Чейз отпустил меня и спросил у матери:
— Мы поужинаем в этом тысячелетии?
— Чейз, ты такой нетерпеливый! — пожурила она без намека на злость, но с обожающей улыбкой.
— Не нетерпеливый, а голодный. Я провел за рулем два часа, сейчас восемь часов.
— Надо было перекусить, — увещевала Валери.
— Ма, Донатта не подает меньше трех блюд, и ее стряпня — охеренно вкусная. Я не собирался перекусывать и портить себе аппетит. Но через две секунды отгрызу себе руку, если Энрике не покажется с крекерами и сыром.
— Ты не должен говорить слово на букву «х», — упрекнула она.
— Ты говоришь мне не ругаться вместо того, чтобы позвать Энрике с крекерами и сыром?
— С фуа-гра, — поправила она.
— Ну, хлопни в ладоши или как ты там это делаешь, и заставь его пошевеливаться, — приказал Чейз, уголки его губ были приподняты, а значит, он поддразнивал, и Валери посмотрела на меня.
— Ты заметила, что он может раздражать?
— Эм… — пробормотала я и замолчала.
— Умница, детка, не отвечай на это, — пробормотал Чейз, сжимая мое плечо.
— Отсутствие ответа — это и есть ее ответ, и он был утвердительным, — сообщила ему Валери.
— Но он не считается, потому что не был озвучен, — сообщил Чейз матери.
Она закатила глаза.
Я улыбалась, переводя взгляд между ними.
Чейз потерял терпение.
— Серьезно, ма, паштет — не лучший вариант для меня, но это еда. Мы получим ее до того, как нам с Фэй придется уехать?
Она сердито посмотрела на него, а затем громко, но изящно позвала:
— Энрике! Теперь можешь подавать фуа-гра.
— Охеренно прекрасно, — пробормотал Чейз.
— Чейз! — осадила Валери.
— Чейз! — полуогрызнулась я.
— Не охеренно прекрасно, — снова пробормотал Чейз, ухмыляясь.
Я посмотрела на Валери.
— Он слишком много ругается.
— В этом мы солидарны, моя дорогая, — резко ответила она, все еще сердито глядя на Чейза.
Вошел Энрике.
— Охеренно прекрасно, — снова пробормотал Чейз, убирая руку с моих плеч и мгновенно потянувшись к подносу, когда Энрике поставил его на стол перед нами.
Я посмотрела на Валери и закатила глаза.
Валери посмотрела на меня и сделала то же самое.
Затем я с нетерпением ждала своей очереди к фуа-гра, потому что Чейз, возможно, не считал его лучшим вариантом, но я его просто обожала.
Ужин прошел отлично.
А потом случилось это.
Мы сидели в менее официальной гостиной, которая все же была более официальной, чем я привыкла. Я обрадовалась, что материал моего платья немного растягивался, потому что после такого ужина, мне это было нужно.
Не считая фуа-гра, нам подали четыре смены блюд сытной, замысловатой еды, и не элегантные, минимальные порции сытной, замысловатой еды, а огромные порции, которые отказалась бы подавать даже моя мама. Тем не менее, все было вкусно, но сытно.
Вино лилось рекой, и Валери расслабилась. Между моей прямотой и поддразниванием Чейза она, казалось, уже чувствовала себя относительно комфортно к тому времени, когда мы направились в роскошную столовую, где стол был сервирован фарфором, серебром и хрусталем, настолько тонким и изысканным, что я подозревала, даже королева Англии с опаской возьмет его в руку.
За весь ужин случился лишь один инцидент. Дело в том, что стол украшали цветы, которые я заказала у Холли, и Валери обращала на них мое внимание и выражала свою благодарность так часто, что, в конце концов, у меня не осталось способов говорить «пожалуйста».
Заметив это, Чейз, казалось, напрягся, и, в конце концов, мягко пробормотал матери:
— Мама, она поняла. Они тебе нравятся. Оставь это, ладно?
При этом она чуть занервничала, и я подумала, что она опрокинет свой бокал, но я снова пришла на помощь, сделав несколько замечаний по поводу бокалов для шампанского Чейза с гравировкой в виде подков и того, как они мне понравились. Она просияла от комплимента, расслабилась и успокоилась.