Дверь в зиму

Кухонная дверь тихонько приоткрылась, и Он замер на пороге, разглядывая комнату. Она, конечно, не ждала его – вздрогнула и вскочила с кресла, прижав руки к груди. В дверном проёме сияло солнце, горячий ветер шевелил барханы, наметая песок на комнатный ковёр. Свет упал в квартиру ровной трапецией, и тень странника разлеглась поперёк дивана, уткнувшись головой во включённый ночник.

– Можно? – Он развязал платок, который прикрывал нижнюю часть лица. Из складок ткани тоже сыпался песок.

– Конечно. – Она пришла в себя, запахнула полы атласного халата.

Он шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь. Сразу стало темно и прохладно. Он скинул с плеч тощий рюкзак, повертел в руках, примеряясь, куда бы его поставить, ничего не придумал и поставил возле ног. Стянул с головы бандану. Песок на ковре выглядел нелепо и противно хрустел под подошвами.

– Сейчас я тут приберусь.

– Да ладно. – Она вздохнула, подняла рюкзак и понесла его в прихожую. – Проходи, не стой столбом.

– Ага. – Он развязал шнурки тяжёлых ботинок, аккуратно вылез из них, прошёл и уселся в кресло, стараясь не очень мять покрывало. Она расположилась на диване напротив, подобрав под себя ноги. Телевизор что-то бурчал, отбрасывая в комнату разноцветные блики. После обжигающего солнца Ему приходилось напрягать глаза, чтобы нормально видеть в полумраке.

– Вот, – нарушил он неловкое молчание. – Решил зайти. Прости, что напугал.

– Ничего. Я уже привыкла.

Ему было неловко. Хотелось снять одежду с просоленными кругами под мышками.

– Сейчас я что-нибудь приготовлю. – Она встала с дивана, подошла к двери, в которую Он вошёл, взялась за дверную ручку, помешкала немного – вдруг там опять окажется пустыня? – и осторожно приоткрыла. Кухня была на месте. Она прошла внутрь, нажала кнопку электрического чайника – а Он, услышав, как капает из неплотно закрытого крана вода, судорожно глотнул и попросил внезапно охрипшим голосом:

– А просто водички можно?

– Конечно. – Она пожала плечами, набрала стакан воды из-под крана и принесла ему.

– Спасибо. – Он осторожно взял высокий стакан, разглядывая его на свет, облизнул сухие губы и сделал маленький глоток. Вода скользнула прохладой, проникла, казалось, до самых кончиков пальцев на ногах, и организм, встрепенувшись, тут же потребовал добавки. Он позволил себе ещё один маленький глоток и поставил стакан на столик, любуясь прозрачной влагой.

– Здорово. – Неожиданно для себя Он засмеялся. – Здорово как…

Она только пожала плечами – какой смысл в том, чтобы мучить себя жаждой, когда вода просто течёт из крана? И незачем мотаться пешком по пустыне, если можно заказать сафари-тур… Или сафари – это по прериям?

Он полез куда-то за пазуху, вытащил кожаный мешочек. Достал из мешочка что-то, завёрнутое в платок, и принялся развязывать узлы.

– Вот. – Он улыбался, как ребёнок, чрезвычайно гордый своей находкой. – Возьми, это тебе. Красиво, правда?

На его ладони, потрескавшейся от жары, лежала фигурка, которую ветер и песок выточили из куска вулканической породы. Тёмно-коричневая, почти чёрная, с багряной прожилкой, ветвящейся надвое, она казалась объёмным иероглифом – или сплетением ветвей, если посмотреть сбоку.

Она взяла подарок, повертела его в руках, чувствуя, как камень исходит теплом.

– Ну как ты тут? – Наклонив голову, Он разглядывал Её из-под выгоревших бровей.

– Нормально. Как всегда. – «Тебя ведь не очень интересуют мои проблемы, правда?» – Цены опять подскочили.

– Ах да. – Он хлопнул себя ладонью по лбу. – Извини, пожалуйста.

Он полез в карман жилета и высыпал на журнальный столик несколько матовых кристаллов, пару старинных монет и небольшой тускло-жёлтый камешек – всё это с пригоршней песка. Она вздохнула. Конечно, это в его стиле – каменную безделушку прятать за пазуху, а неогранённые алмазы носить в кармане вперемешку с песком.

– И что я с этим буду делать?

– Продай кому-нибудь.

– Как ты себе это представляешь? Я не пойду на рынок торговать драгоценностями.

– И не надо на рынок. Обратись к ювелиру.

– Любой ювелир поинтересуется, откуда у меня всё это.

– Скажи, что нашла. Можешь даже сделать официальное заявление о находке.

– Чтобы мне досталось только двадцать пять процентов?

Он развёл руками.

– Извини, в пустыне нет банкоматов. Всё, что можно выменять за эти камешки там, не имеет никакой ценности здесь. За серебряную монету я могу получить немного воды у караванщика – если, конечно, повезёт встретить караван.

Она отошла к окну и отвернулась. Вспомнив о воде, Он поёрзал в кресле:

– Знаешь, я бы принял ванну.

– Конечно.

Вертя в руках камень, Она слушала фырканье и плеск, доносящиеся из ванной комнаты. Не спеша сходила на кухню, достала пару китайских чашек с полки и приготовила кофе. Через четверть часа – по телевизору как раз начались новости – Он опять появился на пороге, на этот раз посвежевший, с капельками воды на бровях. В мокрой футболке, как будто только что вернулся из субтропиков.

– Чувствую себя бегемотом. Знаешь, для чего бегемоту широкие ступни? Чтобы удобнее было скакать по кувшинкам.

Теперь, когда Он перестал щуриться, на обгоревшем лице проявились светлые морщинки. Хорошо, что не побрился, а то стал бы похож на африканскую маску.

– Хорошо, что ты не побрился.

– Там, куда я собираюсь, с бородой будет теплее.

– Опять собираешься? – Она встала, разгневанная не на шутку. – Он собирается, с ума сойти! А может, мне запереть тебя?

Он поставил на стол недопитый кофе.