Чтение онлайн

Роддом не могли подобрать очень долго. Мари понравились семейные роды в десятом роддоме, там была очень ласковая заведующая, и предлагалось пять дней после родов жить вместе в семейной палате с мужем и ребеночком. Потом девушка влюбилась в частный роддом «Евромед», где улыбчивые медсестры имели идеальный маникюр, а врачи встречали клиенток как родных дочерей. Потом Мари вдруг захотелось родить в ЦПСиР, где, как известно, рожает большинство наших звезд, поскольку больница считается престижной. Мари растерялась. До заключения контракта на роды (делается с тридцати шести недель) оставалось не так много, а девушка никак не могла выбрать. Наташа посоветовала старый добрый способ — три бумажки в шапку. Почетная обязанность тянуть досталась Жанне, как главной помощнице, и Жанна вытянула «Евро-мед». Мари, еще не забывшая идею со знаменитостями и славой, сначала вздохнула, а потом утешилась: зато «Евромед» — единственный частный роддом во всей стране, так что он тоже вряд ли считается недостаточно престижным.

Итак, все было решено. Жизнь Мари наладилась. Квартиру отремонтировали и снова обставили. Деньги на роды и приданое малышу собрали и отложили. Роддом выбрали. Помощница Жанна найдена. С родителями полный мир и понимание. С работой в порядке. Беременность протекает нормально. Мари только-только обрела какое-то равновесие и перестала рыдать ночами, уже не каждую минуту вспоминала Митю. Однажды в полночь ее телефон разразился истошным воплем. Сонная Мари взяла трубку только на седьмом звонке и пробормотала:

— Алло?

— Мария Михайловна? — спросил слегка хриплый голос, интонациями напомнивший Мари о ее кратковременном общении с милицией.

— Да.

— Вас беспокоят из РОВД «Таганское». Вам знаком Александров Дмитрий Алексеевич?

— Да.

Сердце Мари судорожно забилось, а потом сильно сжалось.

— Он жив? — выдохнула девушка в трубку.

— Что? Вас не слышно.

— Он жив? — закричала Мари.

— Да. Ведется следствие по статье сто пятьдесят восемь, часть третья — кража в особо крупных размерах. Вы можете приехать?

— Приехать? Конечно могу. Сейчас приеду.

Мари, не отпуская трубку, начала выкидывать из шкафа вещи.

— Запишите адрес.

Мари записала адрес и судорожно заметалась по квартире. Она увидит Митю! Она действительно увидит Митю! Но ведь он же не знает, что она беременна. Он ожидает увидеть красивую худенькую девочку с соблазнительной походкой, в короткой юбке и на каблуках, а ему навстречу выплывет, переваливаясь уточкой, солидная матрона в комбинезоне для беременных с огромным животищем. Девушка кинулась в ванную и наскоро подкрутила локоны, щедро сбрызнув лаком. Долго пыталась влезть в одну из юбок (а ведь еще две недели назад в ней хватало места для живота, не зря мама перешивала), не смогла застегнуться полностью, прикрыла сверху самой нарядной шелковой блузкой, схватила теплую куртку и выбежала в ночь. Красилась она в такси, не смущаясь полумраком. Движения были настолько отработаны годами, что Мари, наверное, и в зеркале уже не нуждалась, чтобы ровно наложить тени и помаду.

Не прошло и полутора часов, как Мари со стучащим сердцем и курткой в руках (все-таки Митя не должен увидеть ее после нескольких месяцев разлуки в бесформенном одеянии) вошла на высокое крыльцо РОВД «Таганское», затерянного во дворах. Ее встретил совсем молоденький следователь (он назвался дознавателем, но Мари подумала, что это одно и то же) по имени Михаил, а фамилию и отчество девушка тут же забыла. Он провел ее в маленький кабинет, предложил чай и попросил паспорт. Мари вертелась на стуле, как на горячих угольях, потом не выдержала:

— Простите… Митя здесь?

— Да, конечно.

— Я могу его увидеть?

— Вообще-то не положено.

Судя по тому, что Михаил начал фразу со слова «вообще-то», Мари явно могла рассчитывать на встречу с мужем. Она покраснела и спросила:

— Как он?

— В смысле?

— Ну, я не знаю…

Мари смешалась, поняла, что не может объяснить суть вопроса: как выглядит? Как себя чувствует? Что спрашивал о ней? Следователь сам пришел на выручку:

— Работники РОВД задержали его в доме, в котором накануне произошла крупная квартирная кража. Он вдвоем с еще одним парнем стояли на лестничной площадке и курили. Их увидел потерпевший и опознал в Александрове человека, который накануне выходил из подъезда.

— Когда кража была?

— Да. Он позвонил в милицию. И пока ни ваш муж, ни второй задержанный не могут объяснить, что они делали в этом доме ни в тот день, ни накануне. Проверяем их слова. Говорят, что там живет старый знакомый Александрова. Кстати, ни у одного из них нет документов. Личность одного удалось установить — приехала его мама, а вот Александров дал ваш телефон. Мы вам много раз звонили в дневное время — вас все время не было дома. Личность установили, когда откатали пальчики.

— Да. Хорошо…

Мари не могла собрать свои мысли в кучу, они путались и разлетались, звенели крылышками и злорадно хихикали.

— А когда произошла кража в той квартире?

— Четырнадцатое февраля.

— Утром, днем, вечером?

— Днем.

Мари вдохнула глубже и сказала:

— Но тогда хозяин квартиры ошибся, когда увидел Митю, ведь Митя никак не мог его обокрасть.

— Почему?

— Потому что четырнадцатого февраля он был дома. До самого позднего вечера. Мы тогда отмечали День святого Валентина, я это отлично помню, ведь праздник же.

— Он был с вами?

— Да.

— А ночью с четырнадцатого на пятнадцатое февраля?

Мари на секундочку задумалась:

— И ночью, конечно. Куда же мой муж пойдет ночью один? Тем более такой праздник — ночью самое интересное.

Михаил перестал записывать то, что говорила Мари, потом посмотрел на ее живот и выбросил лист в корзину.

— Мария Михайловна. Я уважаю ваше желание выгородить мужа и готов простить вашу попытку обмануть закон из жалости к вашему положению, но давайте в дальнейшем не пытаться врать. За ложные показания в УК РФ полагается статья.

— Я не вру. Мой муж был со мной.

— Если вы не врете, — чуть повысив голос, сказал следователь, — то как вы объясните тот факт, что у меня есть показания некой… — он заглянул в бумаги, — Ирины Красновой. И эта Ирина Краснова уверяет, что Александров провел ночь с четырнадцатого на пятнадцатое февраля именно с ней.

— Ирина Краснова? — охрипшим голосом переспросила Мари.

— Да. Она говорит, что живет вместе с Александровым с октября прошлого года, то есть около шести месяцев.