Чтение онлайн

– Значит, – медленно подытожила ошеломленная Деми, – ждем божественный ихор.

Во дворце Цирцеи на самой вершине холма оказалось очень просторно и светло, насколько возможно для вечно тонущего в алой дымке пасмурного дня. Глядя на высокие, от пола до потолка, многочисленные окна, Деми невольно вспомнила, что Цирцея была дочерью Гелиоса, самого бога солнца. А значит, воспринимая ее колдуньей, Деми разговаривала с полубогом. И если Ариадна забрасывала Цирцею вопросами о Ээе, на которой, вероятно, прежде не была, но говорила если не благоговейно, то учтиво, Никиас особого пиетета к колдунье не выказывал и по обыкновению держался в стороне.

Пока Цирцея ставила собранные цветы в высокие, с узким горлышком, вазы, Деми выплескивала на нее все то, что знала о себе.

– Кассандра говорит, я не Искра, и после того, что произошло в Гефестейоне, я склонна ей верить…

– То, что сила Гелиоса причинила тебе боль, означает лишь то, что ты не дитя света, – пожала плечами Цирцея.

Скользнула на шаг назад, полюбовалась своим творением – погруженным в заговоренную воду букетом.

– А если в тебе есть тьма, – продолжала она, – но тьма божественная, это нам, сторонникам Зевса, лишь на руку.

Сосуд некой силы и ценных воспоминаний, вот кем Деми была для них всех. Для кого-то их отношение к ней как к ключу к победе над Аресом могло бы показаться оскорбительным. Но ей-то что? Тепла ни от кого из эллинов она не ждала. Быть может, только от Ариадны, от Доркас и от Фоанта, который поддерживал ее так, как мог. Например, принес ей «чарочку» вина.

Да и имела ли она право себя жалеть? В их новой философии – выискивать в каждом инкарнате малейший проблеск божественного дара – отчасти виновата она сама. Не дай Пандора силу Аресу, война могла бы закончиться столетия назад. И тогда Кассандра, Зевс, Цирцея и вся Алая Эллада не столь отчаянно бы нуждалась в воинах, кузнецах, лекарях и колдунах.

Не будь войны, Эллада бы не была Алой.

– Вы правда верите, что я могу стать колдуньей? – с волнением, которое не удавалось заглушить, спросила Деми. – Но разве не нужно родиться с этой силой внутри? Со способностью изменять мир магией и собственной волей?

– Ничего не берется из ничего, – туманно отозвалась Цирцея. – Я выпиваю магию из несущих божественный отпечаток явлений и сил природы, а затем сплетаю из нее заклинание. Это что брать воду из колодца и переливать ее в хрустальный графин. Магия пронизывает все пространство Алой Эллады, я лишь управляю ее потоками. Направляю их туда, куда нужно мне.

Деми нахмурилась. Звучало не слишком волшебно.

– Но да, подобной силой – впитывать в себя магию – тоже необходимо обладать. Без нее даже пропитанные колдовством Эгида [30] , Кадуцей [31] , Рог изобилия [32] или Золотое руно [33] останутся лишь красивыми безделушками, а божественный ихор – странной на вид кровью.

– Значит, вы не сможете научить меня заклинаниям, если колдовской силы внутри меня нет?

– Не верь тем, кто говорит, что заклинания порождаются особыми магическими словами, которые боги или демоны шепчут тебе в уши. Слова, бесспорно, имеют силу, но магия их иная, чары из них не сплести. Пламя страсти или ненависти словами зажечь ты можешь, но не превратишь человеческие кости в пепел или тлеющий уголек. То, что другие называют чарами или заклинанием, – это долгий, продуманный до мелочей ритуал, во время которого я вытягиваю силу из окружающего пространства, явлений или стихий. Магия идет или снаружи, или изнутри. Потому она так сложна и едва постижима для обычных, не обладающих божественным благословением людей.

Деми помрачнела. Однако сдаваться так просто была не намерена.

– Но вы ведь можете научить меня вытягивать магию из окружающего мира? – Она стушевалась. – Или для начала помочь понять, способна ли я вообще на подобное.

– Могу.

– Когда мы начнем?

Цирцея одобрительно рассмеялась.

– Раньше бы я сказала – как только мой отец вслед за Эос взлетит в небо на своей колеснице. Что значит с самого утра.

Деми выдохнула. Кто бы подсказал ей, как говорить с дочерьми богов, чтобы не оскорбить их своей настойчивостью? Однако Цирцея, прямолинейная, даже дерзкая, на избалованных в представлении Деми богов, что пировали на Олимпе в окружении харитов и муз, среди танцев и песен, была совсем не похожа. Впрочем, и для самих богов с началом войны пиры и танцы на роскошном Олимпе остались в далеком прошлом.

– Я не могу ждать так долго. – Деми решила говорить прямо. – Каждый день стирает из моей памяти новые воспоминания. Пока я помню… я хочу сделать хоть что-то.

Она не была уверена, что Цирцея ее поняла, но лучше подобрать слова не сумела бы.

– Почему это для тебя так важно? – задумчиво глядя на нее, спросила колдунья.

– Потому что, если я смогу спасти хоть одну жизнь вместо того, чтобы только наблюдать, как последствия моего поступка их рушат… Возможно, мне будет легче, просыпаясь по утрам, слышать ответ на вопрос: «Кто я?» Возможно, я буду чуть меньше саму себя, пусть и прежнюю, ненавидеть. Возможно, мне будет проще доказать, что я – не она. Не та Пандора.

Никиас отвернулся от окна и теперь, как и Цирцея, смотрел на Деми. И пусть полубогом он не был, от его пронзительного взгляда становилось не по себе.

– Я знаю, что такое расплачиваться за свои ошибки. Что такое гадать, достоин ли ты прощения. – Заметив взгляд Деми, Цирцея объяснила столь непринужденным тоном, словно говорила о погоде: – Сцилла. То устрашающее чудовище, что кормится моряками и, будто игрушечные, топит корабли. Она не всегда такой была. Сцилла пала жертвой моего заклятья.

Деми подалась вперед, не успев стереть с лица ужас.

– Но… почему?

Уголки пурпурных губ Цирцеи едва заметно дрогнули.

– Любовь толкает людей на странные поступки.

– Вы влюбились в одного мужчину? – поняла Деми.

– О, не просто в мужчину. В Главка.

И она замолчала, прикрыв за пушистыми ресницами черные глаза. Казалось, вовсе пожалела, что начала говорить. Помогла, как всегда, Ариадна.

– Он был простым рыбаком, но притом неотразимым юношей, не уступающим в красоте самому Аполлону. Однажды он, отведав волшебную траву, почувствовал непреодолимое желание окунуться в воду. Реки омыли тело Главка и превратили его в морское божество. Вместо ног у него появился хвост, волосы его удлинились и окрасились в цвет морской волны, но в остальном он остался все тем же красивым юношей…