Чтение онлайн

– А что такое «sonbun»? – Спросила Флер.

– О! Это специфическая штука. Исходно это классовое происхождение. Из рабочих, из фермеров, из интеллектуалов, из буржуазии. Потом к этому добавилась политическая генетика. Из благонадежных. Из ограничено благонадежных. Из неблагонадежных. Из «врагов народа». В КНДР считают, что «sonbun» передается по наследству. На верфи Ткодо работала молодежь с невысоким «sonbun», поэтому каждые 2 месяца спецврач проводил тесты на беременность и делал инъекцию абортивного препарата всем тем девушкам, у кого тест оказывался плюсовым. Но летом на Ткодо работала девчонка с Улиси, инструктор-подводник. Она не поняла, зачем нужен спецврач и без церемоний послала его на хрен, чтобы не мешал работать. Результат: некоторое количество юных женских организмов приехали на Минамитори уже с привесом.

Флер сосредоточенно почесала свое заметно выпуклое брюшко.

– Ага. Я врубилась. Некоторые из этих девчонок не хотели заводить ребенка.

– Нет, ты не уловила, – ответила Чубби. – Эти кореянки не думали, хотят они или нет. За них решало начальство, они так привыкли и думали, что за них решит штаб верфи.

– Тюю… – Протянула Флер, – вот это наша банда влипла…

– Влипла, – согласилась экс-майор, – но не фатально. Наша Люси придумала выход. Но реализацию она сгрузила на Хагена, а методическое руководство – на меня.

– И что придумала наша крошка? – Спросил Микеле.

– Комсомольское собрание, – торжественно объявила Чубби.

Со стороны моря послышалось негромкое стрекотание, как будто там запела огромная цикада, а затем – характерный шуршащий плеск воды, сопровождающий приводнение легкого гидроплана.

– Ежик, – констатировала Флер.

– Очень кстати, – Чубби потерла руки. – Он любит поболтать о марксизме.

– Это ты к чему, ма?

– К тому, детка, что не я же буду сочинять политически верную линию для Хагена.

– Подожди! Ты хочешь сказать, что спихнешь это на Ежика?

– Ну, не только на него. Ты можешь ему помочь. По-моему, это увлекательно.

– Па! – воскликнула Флер. – Ты слышишь, как на нас с Ежиком грузят?

– Что на нас грузят? – Весело спросил Оскэ Этено, вваливаясь в гостиную. Пурпурные волосы, как обычно, стояли торчком, а фартук, надетый на голое тело, был заляпан яркими пятнами изоляционного лака, – Кстати, я докладываю: потребность локальной школы пилотов Увеа-и-Футуна в продвинутых летучих бубликах удовлетворена. Всё. Последние шесть «GeoBat-Trainer» стоят в ангаре, завхоз авиабазы их принял и днями заберёт. Следующий заказ от школы будет непонятно когда. Но…

– Но? – Насторожилась экс-майор INDEMI.

– …Но есть такой островок Жако, который Дальневосточный Тимор, колония Атауро – Северного Тимора, есть плантация губки-бальсы, как у нас. Мы с Флер завезли туда рассаду в конце апреля. Это там отлично прижилось. Там этого теперь навалом, и…

– Я знаю, – перебил Микеле Карпини, – Алибаба мне часто звонит с Жако.

– Вот… – Оскэ почесал обеими пятернями свою пурпурную шевелюру. – Я подумал и позвонил Кайемао Хаамеа, мэру-королю Атауро. Типа «бла-бла-бла, как жизнь?». Он классный парень и нормально во всё врубается… Короче, я спросил: раз есть губко-бальсовая тема, то почему бы не идти в ногу с прогрессом? По ходу на Атауро есть патрульный авиа-отряд, значит есть тренинги, и нужны дешевые флайки-тренеры.

Флер чувствительно пихнула его плечом.

– Ежик! Не тяни селедку за хвост! Ты договорился с Каем Хаамеа, или как?

– Как-как… Прикольно, как хрен на Эвересте. Он знаете, что? Он предложил сделать штурмовой флаер. Учебно-боевой блин-бублик для экологической полиции. Вот.

– Какого размера? – Спросила Чубби.

– Такого же. Только движок и механику надо поставить мощнее. А вместо лака надо покрыть блин-бублик решётчатым полиэфиром со стекловолокном для защиты от стрелкового оружия. И ещё поставить, типа, легкий автоматический гранатомет…

– Хм… – буркнул Микеле, – почему экологическая полиция, а не морской патруль?

– Любимый, – промурлыкала Чубби. – Это звучит гораздо лучше, ты чувствуешь?

– Хм… Опять принцип оптимального легендирования…

– Да, дядя Микки, – Оскэ кивнул. – И название уже есть: «EcoBat». Классно, e-oe?

– Хм… Значит, производиться это чудо будет там, на Жако…

– Кай честно обещал отстёгивать нам долю за инжиниринг, – уточнил Оскэ.

– Так… А прототипы? Тесты? Я надеюсь, это будет не у нас на ферме?

– Нет, это будет на Малом Фиджи на атолле Келелеву, отсюда сто миль на юг. Ну, немного больше. У друзей Кая там роботизированная мини-верфь или типа того.

Агроинженер повернулся к своей vahine и поинтересовался.

– И что ты об этом думаешь, родная моя?

– Ну, – она улыбнулась, – помощь защитникам экологии, это хороший бизнес.

– …Ладно, – он кивнул, – путь будет экология.

– Iri! – Воскликнула Флер, а потом, внезапно погрустнев, повернулась к Оскэ и очень нежно погладила его по щеке. – Ежик! Надо придумать комсомольское собрание.

– Jodido Universe… – растерянно отреагировал он. – Это как?

– А вот это, – улыбаясь, сказала Чубби, – я вам объясню за обедом.

…

=======================================

Шел второй день работы по разметке восточного сектора атолла Донг-Ша. Тут было примерно 15 миль полупогруженного кораллового барьера, над которым требовалось установить серию площадок на опорах, причем так, чтобы не разрушить уникальную структуру сообщества живых существ. Работа имела ещё второй смысл: исследовать психофизические реакции четырех будущих китайско-китайских лунных астронавтов.

Сегодня, как и вчера, как только солнце добралось до зенита, была объявлена сиеста – послеполуденный перерыв на период пиковой жары. 10-метровый катамаран встал на якорь в лагуне немного в стороне от барьера и Тино Кабреро со свойственным ему специфическим юмором, распорядился: «Слушай, экипаж! Приступить к первым антигуманным экспериментам с персонами китайской национальности!». И четверых китайцев начали обклеивать присосками – сенсорами биомедицинского анализатора.