Чтение онлайн

"Все равно, как бы он ни старался, я вижу: он ходит вокруг да около, боясь задать главные вопросы, ради которых ошивался подле меня, - подумал БД, забыв страх, и склонился в поисках тяжелой бутылки с алкоголем под креслом, и сразу почувствовал на шее тонкий шнурок, сдавивший сонные артерии. Он мог дышать, но мозговой кровоток был блокирован и все вокруг поплыло ускоряясь..

"I have fallen on my face...
– успел подумать он, теряя сознание... So he is hunting for me too...

Он пришел в себя, стараясь прогнать красную пелену перед глазами и вспомнил пушкинского Годунова, почему-то на английском: "...and bloody boys revolve before the eyes" - а потом увидел склоненное лицо Пал Палыча, спокойное и терпеливое, и поодаль, в углу подсобки, Марфу в красивых одеждах, без котлеты на прекрасном лице, сидящую на полу спиной к стене, с разведенными коленями, обнажившими светлые штанишки - string-undies, скрутившиеся в полоску, застрявшую в так хорошо знакомой плоти...

"Сука!
– подумал БД.
– Трусы надела, будто на службу заявилась..."

– Я сейчас потяну за шнурок на вашей шее посильнее и вам конец, уверенно помыкал бывший коллега по бродяжьей жизни, и БД не сомневался, что он выполнит обещанное, как кто-то из их шайки выполнил свое, задушив Филимона .

– Что говорил Белозерский?
– непоследовательный Пал Палыч был дружелюбен и мил и, видимо не все понимая и опасаясь сказать или спросить лишнее, менял темы..
– Проблема настолько серьезна, что вам одному она не по зубам... Поймите, наконец, вы - модель с высоким потенциалом, как ваш любимый осел Гиви с искусственным желудочком сердца... А Марфа, она вроде ослицы из институтского вивариума. Мы в одной команде... и хотим избавить вас от ненужных проблем, и помочь принять правильное решение.

Тут БД искренне расхохотался.

– Вы меня удивляете, Пал Палыч, как тот чужеземный бык... Я никогда не п-помыслил о с-сотрудничестве с вашим д-доблестным ведомством даже в самые б-благостные для меня временя... Н-неужто, думаете, с-сегодня, когда мне п-просто нечего т-терять, буду это д-делать?
– БД замолчал, в задумчивости разглядывая Марфину промежность, страдая и наслаждаясь потерей.

– Будете! Еще как! А не будете, никто не узнает про ваши успехи с органами-клонами, и книга останется незаконченной, и никто ее не издаст: ни ваш сын, ни Большой Босс, ни Учитель. Я забираю COMPAQ с собой. Погодите делать волны: все копии текста, что были на дискетах, я давно изъял.

– Я введу ему "правду-матку", - сказала Марфа, ни к кому не обращаясь, и свела колени.

– Введи, - Пал Палыч продолжал командовать парадом.

– Что это, М-марфа?
– испуганно спросил БД..

– Через пару часов вас найдут повешенным и расценят это, как самоубийство, - Пал Палыч все больше раздражался.

БД старался преодолеть мучительный страх перед уколами и подавить инстинкт самосохранения.

– Ф-филимон-то живет, дорогие т-товарищи-чекисты! П-пусть не здесь, но живет!
– вдруг нагло скалясь, сказал он.
– Р-работает и, как я п-понимаю, успешно, и никогда не п-простит того, что вы с-сделали с ним... А вдвоем мы с-страшная разрушительная с-сила для вас... К счастью, общество наше п-постепенно м-меня...

Он не успел закончить: Пал Палыч потянул за шнурок, и БД высунул красно-синий язык... Потом он почувствовал, что по ноге потекла горячая моча...

Когда он стал приходить в себя, то с ужасом увидел, как бывшая монашка профессионально тычет шприц с иглой в локтевую вену... Ему не хотелось говорить с Марфой и просить о сострадании: это было бы так же бессмысленно, как ожидать подаяния от статуи, - и медленно погрузился в мир больших разноцветных шаров, легких, почти невесомых, которые подхватили его, лопаясь от нагрузки и тут же возникая вновь, становясь больше и красивее, и, опутанный шарами, он поплыл, наслаждаясь парением...

– Когда вам пришло в голову взяться за "Хроники"?
– послышался голос Пал Палыча.

– С-своими с-стараниями и вопросами вы п-попросту возводите меня на п-пъедестал... Я становлюсь п-полководцем на бронзовом к-коне...

Чекист раздраженно потянул за веревочку на шее.

– ...Мне к-кажется, это н-началось еще в Л-лаборатории, в Тбилиси... покорно сказал БД.
– Я не знал т-тогда, что это будет к-книга... Я п-просто искал себя и что-то во мне т-твердило, что главное не с-сделано, не н-найдено и даже не идентифицировано... Возможно, п-первой это п-почувствовала Этери и не удивилась и сказала тогда: "Н-найти с-себя невозможно, БД... С-себя можно т-только создать" - но помогать не с-стала... или с-стала, но делала это очень...

– Постарайтесь покороче, БД!
– услышал он.
– Кассета в "Walkman" рассчитана на тридцать минут...

БД замолчал и стал погружатья в сон...

– Не спите!
– Марфа трясла его за рукав.

Он медленно просыпался, вспоминая и переваривая вопросы, и, странное дело, ему все больше хотелось находить ответы, и отвечать... себе, другим.

Он попытался открыть глаза и не смог и произнес путано и невнятно, будто про себя читал текст с экрана COMPAQ:

"Главные цели Мирозданья сокрыты в нем самом и, может быть, по воле Творца, и если это так, то нам никогда не узнать, кто владеет нами и чего от нас хотят, не побывав там... И если этот Мир закрыт для нас, это вовсе не значит, что он останется таким и в будущем... Я столько раз.. раз... стоял... стоял... перед лицом... смерти... смерти... пусть не по своей воле... воле... чтобы только... проникнуть туда и... кажется проник... и.... прикоснулся...."

БД говорил все медленней, и Пал Палыч с Марфой исчезли, словно поняли, что завершили миссию свою и больше не нужны... Он привычно расположил COPMAQ на коленях и поднял крышку, ожидая, пока закончится инсталляция... Потом быстро отыскал последние строчки текста: "Контролировать ход истории Ему гораздо интереснее... и приятнее" - положил пальцы на клавиши и замер.

"Если Евангелие есть действительно слово Божие, то сущность его - в наиболее непонятных и загадочных словах, с которыми никак не может сладить разум...
– выпечатал он и согласился....
– Нагорная Проповедь воспринималась историческими христианами, как противоположное тому, что сказано там на самом деле... Поэтому "что угодно" может означать, "что угодно еще"... "Сын Божий умер - это дает мне мужество, в этом истинная вера!". Один воспринимает этот текст, как явную нелепость, другому он кажется истиной. Credo quia absurdum! Верую, ибо невероятно! Для одного рушится мир, для другого этой фразой он создается заново. И Мирозданье, не желая говорить с нами на доступном языке, нетерпеливо постукивает ногой, поджидает предназначенных... для переговоров: тех, кто недостоин, но на кого указует перст Божий, кто не просто ждет, но готовится к встрече... с собой, кто подготовлен к пониманию..."

Он самозабвенно всматривался в дисплей, позабыв обо всем, понимая лишь, что, пока глядит в COMPAQ, тот будет выпечатывать строчку за строчкой, в которых заключен смысл его нынешней жизни, то есть тех нескольких часов или минут, что ему отведено прожить в Марфиной подсобке при женском православном монастыре под Ригой...

Тексты, которые он научился вызывать, не подозревая, как это делается, продолжали появляться на дисплее, ритмично, без перерывов, и в этом, как он теперь понимал, состояло его умение и предназначенье, или то, что зовут даром Божьим... Оставалось немногое: дописать до конца, которого он не знает, и прочесть написанное, чтоб растиражировать и рассказать другим...