Чтение онлайн

И вновь раздался оглушительный свист.

— Еще немного, — заметил Доннерджек. Склон круто уходил вверх, и Медный Бабуин ускорил ход. Впереди показались смутные очертания арки.

— Мы у цели, Дж. Д.?

— Похоже. Нужно выскочить отсюда на высокой скорости с включенным свистком.

— Да будет так!

Медный Бабуин прыгнул вперед. Арка росла на глазах, но не становилась светлее. Склон потерял крутизну. Доннерджек периодически свистел и снова запустил музыку.

Они вылетели в сумеречный мир дрейфующих обломков, время от времени с неба сыпался какой-то мусор. Кучи мусора разлагались прямо у них на глазах, обнажая темные луга, болота, топи и леса. Поезд проехал по берегу бескрайнего, темного моря медленно колышущегося песка — или праха? В небесах висел черный шар. Из земли торчали кости.

— Куда теперь, босс?

— Я не знаю, где он. Продолжай двигаться в том же направлении. Думаю, он нас заметит.

Спустя некоторое время Доннерджек увидел слабое мерцание впереди и слева.

Медный Бабуин повернул и увеличил ход. Свет стал немного ярче, когда они перевалили через вершину холма и перед ними раскинулась долина.

— Стой! — закричал Доннерджек, внимательно изучая ландшафт.

Снизу из трещин в земле вырывались языки пламени какого-то неестественного цвета. А между ними работали невиданные существа — не люди и не машины; казалось, они созданы из хлама, валявшегося повсюду, — железные ноги, часть скелета, радиоприемник вместо головы… Кабель, металл, проволока и кость. «Наверное, они стучат и дребезжат при ходьбе», — подумал Доннерджек, хотя с вершины холма ничего не слышал.

Часть этих необычных существ — некоторые из них падали и тут же разваливались на составные части, но их места немедленно занимали новые неуклюжие фигуры — занималась тем, что перетаскивала крупные камни, остальные пытались установить огромные, покрытые ржавчиной железные ворота со сценами Danse Macabre. [28]

— Мой дворец, — заметил Доннерджек, — уже строится. Интересно. Уничтожь его.

— Сэр…

— Проложи рельсы, выпусти побольше пару, свистни и двигай вниз по склону. Когда подъедем к дворцу, не останавливайся. И только после того, как от него ничего не останется, жми на тормоза.

Доннерджек немного повозился с кнопками на черной маленькой коробочке.

— Вперед!

Медный Бабуин помчался вперед, и волна статического электричества взметнула волосы на голове Доннерджека.

— Режим сражения! — приказал Доннерджек. Строители проявляли к ним полное безразличие, хотя Медный Бабуин со всех сторон окружил себя красочными языками пламени. Поезд ударил в переднюю стену, и четверть ее сразу рухнула. Волосы Доннерджека вновь стали дыбом, когда они проезжали через центр дворца, но на сей раз так и не опустились.

Едва они выбрались из огромного строения, как Доннерджек скомандовал:

— Поворачивай! Проедем еще раз, если нас вынудят! И еще… И еще…

Земля перед ними разверзлась, а на том месте, где Медный Бабуин собирался проложить путь, возникла огненная башня. Завизжали тормоза, колеса задымились, и Медный Бабуин остановился.

На вершине пылающего кургана стоял Танатос, спрятав руки в длинных черных рукавах. На склоне мгновенно сформировались ступени, и он спустился по ним, озаряемый сиянием фар Медного Бабуина. Каким-то образом голос Танатоса легко перекрывал шум двигателей.

— Кто осмелился вторгнуться в мои владения?

— Джон Д'Арси Доннерджек, — последовал ответ.

— Мог бы и сам догадаться. Как ты сюда добрался?

— Через Врата Творения.

— Поразительно. Доннерджек, ты и в самом деле опасный человек.

— Верни мне ее.

— Я уже исполнил твое желание. И не давал никаких гарантий относительно продолжительности жизни. Время Эйрадис прошло.

— Ты дал ей возможность выносить ребенка, который тебе нужен. Я считаю, что это неблагородно и нечестно.

— Вселенная никогда не отличалась справедливостью, Доннерджек. Я не могу еще раз ее отпустить. Может быть, ты хочешь присоединиться к ней? Здесь не так плохо, как ты думаешь, — я сохранил много всего хорошего на своих Елисейских полях. А для тех, кто мне нравится, существуют разного рода уступки и приятные моменты.

— А мой сын?

— Он принадлежит мне в результате честно заключенной сделки. Неужели ты забыл условия?

— Нет, конечно, но не мог бы ты пойти на некоторые уступки сейчас, а не потом?

— То есть?

— Пусть поживет и познает жизнь, прежде чем ты его заберешь.

— Жизнь есть страдание. Жизнь есть разочарование. Ему будет лучше, если я возьму его к себе немедленно и он вырастет здесь.

— Да, в жизни бывают плохие периоды, они необходимы, чтобы оценить хорошие — нежный ветерок летним днем, цветущий сад, который посадил ты сам, радость открытий — научных, да и любых других, вкус хорошей еды и вина, дружба и любовь. Все можно назвать любовью в той или иной форме.

— Любовь — самый большой обман из всех, изобретенных для того, чтобы побороть страх окружающего тебя мрака.

— Мне жаль тебя. Именно любовь помогла мне набраться мужества, чтобы предстать перед тобой.

— Жалость — бесполезная штука, Доннерджек. Я в ней не нуждаюсь.

— Тем не менее, если мальчик тебе сейчас не нужен, дай ему возможность познать жизнь.

— Он может стать опасным для обоих наших миров, если я позволю ему достигнуть зрелости.

— Ты не веришь в риск?

— Я не верю в обещания. — Танатос усмехнулся.

— Меня устроит даже скромное заверение.

— Я ничего не отдаю.

— И никогда не рискуешь. Как скучно!

— Я не говорил, что никогда не рискую.

— Ну так в чем же дело? Рискни сейчас.

— Что ты задумал?

— Я буду сражаться с тобой за его жизнь. Танатос вновь усмехнулся.

— Похоже, ты забыл, что меня нельзя уничтожить, — проговорил он через некоторое время. — Даже если тебе удастся расчленить то, что ты видишь сейчас перед собой, тот, кто следит за энтропией вселенной, снова соберет все части — где-нибудь, как-нибудь я вернусь. Я необходим для нормального функционирования вещей. Мое существование нельзя стереть. А ты — всего лишь смертный. Тебе не победить в этой битве.