Чтение онлайн

Мелисса научилась слышать стук копыт коня Сальваторе, как-то особенно звонко они цокали. Юноша стоял под окнами возлюбленной, Мелисса с умилением смотрела на своего милого. Сальваторе хотел бы порадовать Мелиссу серенадами в ее честь, спеть ей о своей любви, ибо что лучше музыки может рассказать о чувствах, однако сознавал, что любой подозрительный звук может разбудить охрану, и навлечь на голову возлюбленной новые неприятности, не говоря уже о том, что и он сам может попасться на глаза Грейстокам. Поэтому влюбленным оставалось лишь поедать друг друга глазами.

Целыми днями девушка читала, затворничество не томило ее. Два раза в день служанка приносила юной маркизе поесть, однако, отказывалась отвечать на вопросы и о самочувствии родителей, и о том, что происходит во время светского сезона.

Мелисса не знала, что кумушка, светская дама, которая, как думал Сальваторе, с радостью будет их покрывать, стоит ему ласково попросить помочь двум влюбленным — эта кумушка не устояла перед вознаграждением, которое ей посулил маркиз Грейсток, и раскрыла отцу Мелиссы все подробности встреч дочери с ненавистным Кавендишем. Разъяренный маркиз решил придумать для дочери наказание.

Матери и братьям запретили общаться с девушкой, а сама Мелисса отправилась послушницей в монастырь, да не в простую обитель Божиих сестер, а в детский приют. В этой обители скорби существовала специальная дверь, с отверстием, куда частенько неимущие женщины, согрешившие аристократки, несчастные горничные подбрасывали пищащие свёртки. Мелиссу же лишили всех ее нарядов, обрядили в серый колючий балахон, и белый фартук. Пища в монастыре была скудной, иногда Мелиссе перепадал лишь кусок хлеба из отрубей и графин воды. Да и койка в келье оказалась жёсткой, тонкий соломенный матрас не спасал от холода вековых камней и сырого климата.

Но все эти лишения девушка сносила со стойкостью. А сердце ее разрывалось при виде крошек, плачущих в люльках. Сестры с трудом успевали обиходить младенцев, Мелисса же старалась дать малышам хоть кроху тепла, перед тем, как их отправят из монастырского приюта в другие богоугодные заведения, а то и на детские фермы. Мелисса постигала науку материнства, училась ухаживать за новорожденными, кормить из рожка, мыть, распознавать детские недомогания. Суровые монахини оказались замечательными наставницами. Маркиз Грейсток, сам того не ведая, подарил дочери возможность познакомиться с реальным миром и научиться премудростям материнства. Он думал, что девушка, вдали от балов и привычных развлечений, быстро раскается и попросится под отчий кров, Мелисса, напротив, продемонстрировала невероятную стойкость и любовь к брошенным крошкам, которых несчастные матери оставляли у порога монастыря.

Маркиз удивлялся, читая подробные донесения монахинь. Братья же Мелиссы, с опозданием узнавшие о встречах сестры с ненавистным Кавендишем, разработали коварный план.

Мелисса со дня на день должна была вернуться из монастыря, и ее братья обсуждали, что было бы неплохо расправиться с Кавендишем. Стылым октябрьским вечером, когда джентльмены собирались в мужском клубе и обсуждали, о нет, не дам, а новые завиральные идеи мистера Кука, который все мечтал открыть новые земли, и утверждал — вот ересь-то, что земля круглая, в клубе к Сэлу Кавендишу подошёл Альберт Грейсток.

— Кавендиш?

— Грейсток?

— Я бы хотел поговорить с Вами наедине.

— Мое желание взаимно.

Господа отправились в курительную комнату.

— Альберт, я всем сердцем жажду жениться на Мелиссе, я удачно вложился в дела судоходной компании, вернее, отдал все свои сбережения, и мне удалось скопить небольшой капитал. Конечно, я не смогу предложить Мелиссе ту роскошную жизнь, к которой она привыкла, но достойный уровень мне удастся ей обеспечить. Давайте покончим с глупой семейной враждой!

— Хорошо, коль так! Давайте покончим!

Приходи вечером на пустырь, тебя будет ждать наш папенька, обговорим все детали.

— Буду рад увидеться. Заверьте папеньку в моих наисерьезнейших намерениях.

Сэлу от радости хотелось плясать, он думал, что ему наконец удастся жениться на Мелиссе, ему не нужно ее приданое, он будет рад составить ее счастье. Влюбленный Сальваторе Кавендиш не подумал, что если бы Грейстоки действительно хотели обсуждать его совместное будущее с Мелиссой, они позвали бы его домой, в парк, в клуб, на худой конец, а не на ночной пустырь.

Сальваторе явился, как они и уговаривались с Альбертом, ночью на пустырь. Город засыпал, только городовые патрулировали освещенные улицы, боясь соваться в отдаленные кварталы, изредка взлаивал какой-нибудь пёс, и ему отвечал таким же лаем мохнатый товарищ. Сэл Кавендиш ждал, наконец он увидел, как к нему приблизился какой-то человек в плаще.

— Альберт? Брэндон? Маркиз Грейсток? — Сальваторе наконец понял, что его обманули, что судьба не должна решаться вот так, в потёмках, как поступают бродяги или разбойники, которые решили свести счёты. — Я люблю вашу сестру, и Мелисса меня тоже любит! Я все сделаю…

Это были последние слова, которые произнес Сальваторе Кавендиш. Пока Альберт Грейсток, а именно он и оказался таинственным незнакомцем в плаще, отвлекал Сэла, Брэндон выпустил в спину Кавендишу пулю из револьвера — из многозарядного пистолета системы Вессона. Братья Грейстоки водрузили труп Кавендиша на коня, обрезали с убитого кошель и разорвали на нем плащ и жилет, разыграв ограбление, когда-нибудь им Мелисса ещё спасибо скажет, что они избавили ее от этого дурня.

Мелисса же не чувствовала беды, она возвращалась домой в карете с надеждой, что ей удастся убедить отца разрешить им с Сальваторе пожениться. Девушка была готова отказаться от наследства, от небольшого поместья, доставшегося от бабушки, которое должно было перейти к ней в случае замужества с достойным молодым человеком из рода, который одобрит семья. В монастыре девушка поняла, что не боится лишений. Юная маркиза Грейсток и знать не знала, что братья уже решили ее судьбу.

Карета наконец подъехала к поместью, лакей помог Мелиссе выбраться из кареты. Девушка подумала, что возвращение домой оказалось не столь утомительным, как поездка в монастырь, и обрадованно вдохнула полной грудью, дома даже дышится как-то легче. И тут Мелисса услышала знакомый стук копыт.

— Эк копыта как особенно стучат, — заметил кучер, — небось, подковы-то из чистого серебра.

Скакун, которого Мелисса подкармливала морковкой, чей стук копыт она научилась различать, нес ей Сальваторе. Только любимый девушки больше не споёт ей серенаду, не обнимет, не подарит поцелуй… Девушка хлопнулась в обморок на руки подбежавшему дворецкому. Конь прискакал вместе с трупом Сальваторе.