Шрифт:
Ну, вот, приехали, — сказал Виталик, отстёгивая ремень безопасности. Ну, вот, приехали, — сказал Виталик, отстёгивая ремень безопасности.
Их машина остановилась возле большого серого здания, скромно называемого «лучшим клубом в Москве», справа от широкой лестницы заполненной молодёжью.
— Зря мы так рано, — сказал Сергей. — Видишь, только недавно начали пускать.
— Да ладно тебе, подождём немного и пойдём, стоит ли из-за какой-то ерунды переживать.
Ожидание продолжалось ровно двадцать минут, пока в эфире «лучшей радиостанции Москвы» не запищала тоненьким голосом Бритни Спирс.
— Пойдём, лучше там постоим, — сказал Сергей, вылезая из машины.
— Ну ладно, раз тебе так не терпится, пойдём, — ответил нехотя Виталик, признавая про себя, что творчество госпожи Спирс достанет кого угодно.
Они вылезли из машины и не спеша побрели к лестнице. Сергей оглянулся на стоянку машин и поразился контрасту: рядом с их замызганной девяткой стоял ярко красный «мицубиси эклипс», сверкая чистотой. «Не любит Виталик мыться…» — подумал он
Очередь была недолгой, но потолкаться пришлось изрядно, складывалось впечатление, что людям делать больше нечего, как развлекаться, но поневоле приходилось с этим мириться — иначе возникал вопрос: «Самому, что, нечего делать?», что согласитесь неприятно и не нужно. В клубе всё было самое лучше: множество баров, разбросанные по всем этажам, несколько танцполов, бильярдов, чил аутов… Первым делом друзья решили проверить лучшие туалеты. Туалеты были грязными, с тараканами и сломанными дверцами, бачками, кранами… Как, впрочем, и везде: внешний лоск клубов компенсировался грязными сортирами. Но это, конечно, не мешало справлять там нужду, даже наоборот, придавало некоторую пикантность ситуации. После туалета они поднялись на второй этаж «прогрессивный танцпол», туда, где ровный ритм хауса, подкреплённый отличным и мощным звуковым оборудованием, будучи самой танцевальной музыкой, не давал стоять на месте, заставлял двигать руками и ногами всех вокруг.
Они прошли немноголюдный танцпол, лишь слегка пританцовывая, и направились в бар. Заказав по пиву, они развернулись на стульях, чтобы видеть танцпол и классных девушек на нём. Некоторое время ничего интересного не происходило, только народу всё прибавлялось и первых «кислых», затмила масса обычной молодёжи, в обычной, для такого места одежде (может, мыслили они прогрессивно, но «встречают по одёжке»). Серёжа допил пиво и заказал ещё одно, в то время как Виталик уже исчез, ушел куда-то вниз, где музыка была попроще, но и народу побольше.
Допив пиво, он решил немого размять кости, тем более что тело давно требовало этого. Он встал и увидел неземной красоты девушку, сразу в неё влюбившись. Красоты неземной, впрочем, она была только для него; обыкновенная красотка, лет двадцати на вид, среднего росту, правильного телосложения. Но Сергей, конечно, думал о ней по-другому: ведь уже пять минут он неотрывно смотрел на неё.
— Проснись! — прокричал ему на ухо, вовремя пришедший Виталик.
Серёжа вздрогнул и посмотрел на него.
— Классная телка! — вопрошающе воскликнул Виталик, махнув её сторону.
— Да, да, — пробормотал в ответ Сергей, продолжая смотреть на неё.
— Ну, так в чём проблема? Иди к ней! — сказал Виталик и помахал ей рукой.
Тут, как нельзя вовремя, заиграла медленная музыка, и Сергею ничего не оставалось, как идти приглашать её на танец. Она не стала ломаться (возраст всё-таки!), тем более что он ей тоже понравился, словно он был принцем на белом коне в её сказочно царстве, словно он был тем, кого она давно ждала (а чего в нём особенного? внешне — вполне заурядный тип: среднего роста, среднего веса, среднее лицо, средний вкус в одежде… да тысячи таких молодых людей встречаешь в метро и на улице в течение всего дня, сотни таких лиц видишь в газетах, десятки — на телевидении. Настоящая усреднённость. Впрочем, не надо забывать, что и она ничем особенным не выделялась: одеть бы её попроще и поскромнее, сделать прическу «конский хвост», убрать макияж — и получилась бы идеальная бл… упс библиотекарь)
Первое время они молчали, пока он не спросил, как её зовут.
— Марина, — ответила она и незаметно подвинулась к нему поближе.
— А, а меня Феофан, — автоматически сказал Сергей, надеясь, как всегда вызвать улыбку девушки и, как следствие её к себе расположение.
— Да? — улыбнувшись, спросила она. — Тогда очень приятно познакомиться, Феофан! Классное имя!
— Я знаю, жаль только, что не моё, отзываюсь я на имя Сергей.
— Точно ли? — спросила она, посмотрев ему в лицо. Конечно, её глаза были выразительны, но не настолько же! От её взгляда он едва не лишился дара речи, сердце забилось ещё сильнее и готово было вырваться из груди, всё тело наполнила приятное, но тревожное ожидание чего-то.
— Да, — неуверенно, чуть ли не заикаясь, сказал он. — Хочешь, паспорт покажу?
— Да, нет, зачем? — засмеялась она, я тебе верю.
— Ну, на нет и суда нет, тем более что у меня его и нет — ответил он, уже готовя набор привычных шуток. — Рано мне ещё с паспортом ходить. Не дорос.
Потекла милая беседа, сдобренная глупыми, но в то же время ужасно милыми шутками, за неспешное течение которой они что-то узнали друг о друге, кто, что, где любит.
— А ты одна сюда пришла? — под конец своеобразного «тихого часа», точнее тихих десяти минут, спросил он.
— Да нет, с подругой.
— А, а я тоже с другом пришел, может стоит их познакомить?
— Да нет, не стоит, — сказала она и хитро улыбнулась. — Они уже выиграли конкурс на самый долгий поцелуй, вон там, — сказала она и махнула головой в сторону Виталика и её подруги.
Намёк был предельно ясен, и Сергей не стал долго раздумывать; их лица начали сближаться, почти одновременно они закрыли глаза, чувствуя горячее дыхание друг друга, и их губы встретились долгим поцелуем…
— Как ты думаешь, — говорил Виталик своему другу, когда они стояли в туалете, перед зеркалом. — Если я купил ей виски за 130 и текилу за 120, то могу на что-то рассчитывать?
Сергей не ответил, он даже его не слушал, он думал только о Ней, о Марине, о девушке своей мечты…
— Как ты думаешь, — спрашивала Марину Оля, когда они стояли в туалете перед зеркалом. — Он немного угостил меня, он хочет трахаться?
Марина ничего не ответила — она в мыслях была с Ним, с парнем своей мечты…
Время неумолимо шло вперед, смалывая своими крошечными секундами счастье общения, но всё же оставляя память. Уже закончилась вечерняя программа, почти все посетители юного возраста разъехались по домам, и стало свободней, несмотря на то, что второй этаж, как это водится по ночам закрыли. Публика, что осталась, некоторое время продолжала изображать бурное веселье, но силы были на исходе, и всё больше и больше народу сидело за столиками или засыпали на мягких диванах. Наша компания сидела в уютном уголке, как раз на четверых, приятно наслаждаясь друг другом. Виталик, казалось, решил скупить своей новой подруге весь бар: с их столика только и уносили использованную посуду. Но как это водится в русских обычаях, перестарался и уже не мог представить себя ровно стоящим, впрочем, и его подруга — Оля, уже не представляла себе перехода длиннее — диван-туалет-диван. Сергей вел себя осторожней, но скорее он просто забывал покупать выпить, увлекаясь то завораживающей беседой, то мягкими поцелуями. Правда, самой Марине было неважно, что он ей покупал: она с уверенностью могла сказать себе, что любит его, что могла бы вот так же прекрасно сидеть с ним на какой-нибудь подмосковной свалке, укрываясь от снега вонючей картонкой. Да и вообще, от любви они оба были пьяными, так что бар и не требовался.
Около трех часов ночи Сергей, под предлогом громкой музыки предложил Марине прогуляться. Вытащив у пьяного Виталика ключи от машины, он сказал ему, что подождет на улице, встал и поспешил за Мариной, которая была уже почти у выхода. На улице они вдохнули чистого утреннего и прохладного летнего воздуха и, спустившись по пустой лестнице, бесцельно пошли по такой же пустынной улице, взявшись за руки. Они шли молча, словно понимали, что слова здесь не нужны, но когда оказались вновь перед клубом не сговариваясь, рассмеялись.