Чтение онлайн

— Вы, товарищ Ежов, вероятно, всерьез рассчитываете на то, что мы создадим в стране еще один наркомат — наркомат по розыску наркомвнудела товарища Ежова? Не рассчитывайте, это очень дорого обойдется государству.— Злая ирония искрилась в глазах Сталина.— Если еще раз заставите нас вести подобные поиски — можете не являться, а приступать к сдаче дел другому наркому, который, не в пример вам, будет ценить доверие нашей партии.

— Простите, товарищ Сталин! — взмолился Ежов, ставший похожим на школьника, желающего разжалобить своего учителя.

— Садитесь и слушайте,— пробурчал Сталин, не придавая его просьбе ровно никакого значения.— Ваши сотрудники арестовали гражданку Казинскую Ларису Степановну, она же по мужу — Грач. Какие основания были у них для применения такой строгой меры?

Прежде чем ответить, Ежов удивленно и недоверчиво взглянул на Тимофея Евлампиевича.

— Вы не готовы доложить? — нетерпеливо спросил Сталин.— Может быть, вас подводит память?

— Нет, не подводит, товарищ Сталин,— Ежов начал отвечать бойко и уверенно,— Гражданка Казинская арестована по подозрению в подготовке к осуществлению террористического акта на Красной площади во время первомайской демонстрации.

— Это мы знаем и без вас,— перебил его Сталин,— Я спрашиваю, подтвердились ли эти подозрения?

— Так точно, товарищ Сталин! Она была вооружена револьвером системы «Наган» и, поравнявшись с правительственной трибуной, выхватила его из сумочки, намереваясь открыть стрельбу. Однако преступные замыслы террористки были сорваны благодаря высокой революционной бдительности чекистов. Ведется следствие, которое я держу под своим личным неусыпным контролем.

Сталин иронически взглянул на Ежова и постучал трубкой по краю хрустальной пепельницы, выбивая из нее остатки табака.

— А вы, товарищ Ежов, сможете выстрелить из револьвера системы «Наган», если в его барабане нет ни одного патрона?

— Есть основания подозревать, товарищ Сталин, что она, воспользовавшись суматохой, возникшей в колонне, выбросила патроны.

— Ну, предположим, хоть это и маловероятно,— покачал головой Сталин.— А какова дальность стрельбы револьвера системы «Наган»?

Ежов замялся и повел в стороны узкими покатыми плечами.

— Наркомвнудел не знает таких простейших вещей,— констатировал Сталин.— Так вот, револьвер системы «Наган» предназначен для поражения живых целей на расстоянии до ста метров. А на каком удалении от гражданки Казинской-Грач находилась в момент ее задержания правительственная трибуна?

Ежов заморгал глазами, пытаясь что-то прикинуть в уме.

— И этого вы не знаете,— жестко оценил его замешательство Сталин.— Как сугубо гражданский человек, вы, получив пост наркомвнудела и звание комиссара государственной безопасности, что равнозначно званию маршала, обязаны были овладеть хотя бы минимумом военных знаний. Придется отдать вас на выучку к товарищу Ворошилову, он каждый день стреляет в тире.

При упоминании имени Ворошилова Ежов зябко повел плечами: между двумя наркомами уже давно пробежала черная кошка. Нарком обороны не считал нужным быть с ним, нар— комвнуделом, на равных.

— Так вот, чтобы покончить с вопросом о револьвере системы «Наган», запомните. Этот револьвер изобретен бельгийским оружейником Наганом в тысяча восемьсот девяносто пятом году, иными словами, в год вашего, товарищ Ежов, рождения. Имеет семизарядный барабан. Основной недостаток — неудобство заряжания. Отсюда следует, что даже если у гражданки Казинской-Грач имелись револьверные патроны россыпью, то, чтобы произвести выстрел, ей нужно было на виду у всех вставить их в барабан. Думаю, что эта затея была бы неосуществимая. И если бы она имела намерение вести стрельбу, то снарядила бы барабан заранее. Таким образом, выходит, что ваши лихие чекисты выстрелили из пушки по воробью.

Заметив, что Ежов переминается с ноги на ногу, Сталин махнул рукой:

— Будем считать, что вам все понятно. Где сейчас находится гражданка Казинская-Грач?

— В следственном изоляторе внутренней тюрьмы на Лубянке, товарищ Сталин,— четко отрапортовал Ежов.— И ведет себя крайне вызывающе,— поспешил добавить он.— Я лично ее допрашивал неоднократно и был просто обескуражен ее наглыми контрреволюционными заявлениями.

— Какими же? — поинтересовался Сталин.

— Во-первых, она заявила, что намеревалась стрелять в вас, товарищ Сталин.

— Но гражданка Казинская-Грач вряд ли смогла бы убить товарища Сталина, коль на страже порядка стоят такие железные наркомы, как товарищ Ежов,— язвительно произнес вождь.— Думаю, вопрос ясен. В ваших подвалах подследственные могут подписать показания даже о том, что они покушались на самого Иисуса Христа. Гражданка Казинская-Грач еще жива?

— Жива и невредима, товарищ Сталин. Нам важно выяснить, чьим орудием она была, замышляя злодейское покушение.

— Неужели невредима? — недоверчиво переспросил Сталин.— Грех причинять телесные повреждения такой красавице.

— Ну, если не считать пустячных синяков…— промямлил Ежов.

— Понятно,— усмехнулся Сталин.

Ежов предпочитал хранить молчание. Он сразу же вспомнил, как в телеграмме, направленной в НКВД, Сталин писал, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с разрешения ЦК ВКП(б). В этой же телеграмме популярно разъяснялось, что все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении представителей социалистического пролетариата, и притом применяют его в самых безобразных формах. Спрашивается, говорилось далее в телеграмме, почему социалистическая разведка должна быть более гуманна в отношении заядлых агентов буржуазии, заклятых врагов рабочего класса и колхозников? ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружившихся врагов народа как совершенно правильный и целесообразный метод.

— Думаю,— подводя итог, мягко проговорил Сталин,— что обсуждаемый нами вопрос можно будет решить таким образом…

Он приостановился, и Ежов, боясь, что Сталин выскажет свое решение прежде, чем услышит из уст своего наркома главное доказательство вины этой стервы с револьвером системы «Наган», и что после этого вождю будет ох как несподручно это решение менять, представая перед своими собеседниками в роли человека, попавшего впросак, поспешно выпалил:

— Товарищ Сталин, разрешите доложить вам о главной улике…