Чтение онлайн

Мелисса медленно пошевелилась. Некоторое время она продолжала неподвижно лежать на постели, тупо глядя на компьютер. Экран продолжал тускло мерцать, а изнутри лэптопа раздавалось тихое гудение.

— Боже, — тихо простонала она. Гертруда заскулила и принялась лизать хозяйке ноги. — Никогда, никогда больше. Я никогда больше не стану этого делать. Пусть у Билла все будет хорошо. О боже, Билл, я люблю тебя. Я люблю тебя. Господи, ну пусть все будет хорошо.

Телефоны зазвонили. Все разом. Телефон на письменном столе приглушенным зуммером, телефон в гостиной залаял, захохотал, как гиена, а кухонный аппарат застучал сухо, как молоток. Из машины по радиотелефону звонил президент «Плимута» Джордж Митракис. Он сказал, что звонил каждые две минуты, но телефон был занят, как и автоответчик. Митракис находился в пятнадцати минутах езды от дома Чалмерсов и просил Мелиссу подождать его.

Она продолжала тупо смотреть на лэптоп. С противоположного конца комнаты он выглядел маленьким, как оскаленный в ухмылке рот. Собрав все силы, она попыталась оторвать экран. Когда это не удалось, Мелисса швырнула компьютер на кровать. Проклятая машина с приглушенным стуком упала на ковер и продолжала гудеть с пола.

Мелисса чувствовала, что задыхается. Она подняла шторы, и яркий свет летнего солнца и нестерпимая жара затопили комнату. От окна она метнулась к шкафу и начала торопливо переодеваться.

— Билл, прости меня, прости, — шептала она, надевая светло-желтое летнее платье. Затем села на стул и расплакалась.

Снова зазвонил телефон. Пребывая в оцепенении, Мелисса была не в силах двинуться с места. Затем бросилась к аппарату на столе, но звонивший повесил трубку раньше, чем успел включиться автоответчик. Телефоны перестали звонить, и в наступившей тишине Мелисса снова услышала явственное гудение компьютера. Она встала и посмотрела на себя в зеркало. Глаза покраснели и припухли. Она сильно вспотела и вытерла подмышки носовым платком. Ее пальцы машинально начали выстукивать по столу: <Игривая девчонка: Что мне делать? Надо ли звонить в полицию? Может быть, он лежит в какой-нибудь аллее и истекает кровью. Ах да, больница. Может быть, он в больнице. Я позвоню в больницу и в полицию. Я все разрушила. Что со мной происходит? У меня же ничего нет. Ты понимаешь? Ничего. Нет, я не должна думать о себе. Ведь Билл, быть может, где-то умирает. Я разрушила нашу жизнь. У меня будет заплаканный и жалкий вид, когда приедет Митракис.>

Гудение компьютера становилось все громче и громче и вскоре заглушило шум океанских волн и мысли в голове Мелиссы.

Тайно покинув Бостонскую городскую больницу, Чалмерс направился на северо-запад по Массачусетской авеню. Горячий густой воздух удушливым одеялом мгновенно окутал все тело, и Чалмерс сразу вспотел. Над головой раздавался какой-то напряженный гул. Подняв голову, он увидел множество проводов, темными петлями свисавших со столбов. Казалось, все эти электрические, телефонные провода и телевизионные кабели ждут, что кто-нибудь туго их натянет. Вдалеке, вибрируя, взвыла полицейская сирена. Чалмерс поспешил прочь от больницы, держась подальше от осветительных мачт, окруженных коконами желтого света. Сирена продолжала неистово верещать. Ясно, что в больнице не могли так быстро обнаружить его побег и сообщить о нем в полицию. Неужели он стал обычным преступником, за которым охотится полиция? Напротив — Билл был уверен, — он специалист, профессионал высочайшего класса. Волна гнева прокатилась по всему телу и, словно в сточной канаве, остановилась в животе. Над ним совершили насилие, запятнали его доброе имя. Но на кого направить этот гнев?

Оказавшись под темным надземным переходом, он побежал. Под ногами противно скрипели и трещали объедки сандвичей, пластиковые пакеты и жестяные банки. В ноздри ударил запах копоти и автомобильного выхлопа. Справа, за переходом, показалось полуразрушенное административное здание, окруженное металлическими лесами и освещенное неоновыми огнями вывески расположенного рядом похоронного бюро. Он начал вглядываться в стеклянные окна, надеясь отыскать телефон, но видел только темные ряды столов и стульев. Он должен во что бы то ни стало найти телефон. Эта мысль преследовала его, хотя он не мог вспомнить, кому должен позвонить. Кроме того, ему нужны надежные наручные часы. И тут он вспомнил, что произошло. Как это случилось? Как это случилось? Надо думать и ни в коем случае не впадать в панику. Сейчас ему нужен телефон, иначе он просто теряет драгоценное время. У него же был сотовый. Где он?

За спиной резко прозвучал автомобильный клаксон. Чалмерс испуганно метнулся на тротуар, споткнувшись о пустую бутылку. Она покатилась по асфальту, подпрыгнула на бордюре и, вдребезги разбившись, звонко грохнулась на проезжую часть. Отвлекшись от своих мыслей, Чалмерс вдруг осознал, что мимо него с ревом одна за другой проносятся машины с опущенными из-за жары стеклами. Приемники были включены на полную мощность, в теплом вечернем воздухе гремела музыка.

— Помощь нужна? — крикнул какой-то человек в безрукавке, высунувшись из окна проезжавшей мимо машины. Притормозив, он внимательно посмотрел на Билла и прибавил газ, услышав сзади требовательный автомобильный сигнал.

От тротуара несло мочой и прокисшим пивом. Чалмерс ощутил дурноту и зажал нос рукавом больничной рубашки. Он остановился, прислонившись к осветительному столбу и страшась посмотреть вниз. Что-то липкое, кашицеобразное и вонючее медленно пропитывало тонкие подошвы больничных тапочек. В желтом свете уличного фонаря Чалмерс был прекрасно виден всем проезжавшим. Вот из спортивного автомобиля с опущенным верхом на него уставилась группа подростков.

— И что это мы здесь делаем? — хохоча во все горло, заорали они. — Нет, вы только посмотрите на эту задницу!

Чалмерс оттолкнулся от фонаря и бросился в тень. Торопливо идя вдоль широкой авеню, он наткнулся на закругленный фасад трехэтажного жилого дома. В свете фонарей были видны красные кирпичи, из которых сложили этот дом, к каждому подъезду вели каменные ступени лестниц с железными перилами. Тротуар перед домом был усеян недоеденными пиццами и пустыми пивными бутылками. Из открытых окон доносились обрывки телевизионной рекламы и живые человеческие голоса: вялая ругань из-за денег, приглушенные крики любви и ревности, усиленные акустикой здания. Из узких аллей сочилась знойная удушливая вонь мусорных контейнеров. Некоторые жители выползали из своих раскаленных квартир и полуголые, в нижнем белье и ночных рубашках, истомленно располагались на ступеньках. Вздыхая, они терли лица кубиками льда, гладили изнемогавших от жары кошек и собак и время от времени кричали детям, чтобы те заткнулись и шли спать. Может быть, здесь ему разрешат позвонить по телефону? Возможно ли это? Люди смотрели на него с неподдельным изумлением.