Дарксфорд
Шрифт:
Откуда-то Вика чувствовала такие вещи. Она часто неплохо угадывала людей, как говорили одноклассницы. Когда кто-то из подруг приходил в школу после бурного скандала дома, Вика знала об этом без слов. «Тебе бы психологом быть», – говорили многие знакомые, и она, в общем, с ними соглашалась, да только вот в те вузы, которые не вызывали приступа острой аллергии у мамы с папой, на психфаки требовалось сдавать биологию, а Вика ну никак не могла запомнить все эти многочисленные наименования бактерий, щупалец ракообразных и виды белков. А с заваленным ЕГЭ по биологии туда не брали даже на платное.
Вот и сейчас, только взглянув на эту похожую на дикого злого зверька девицу, Вика ощущала, что та выросла без отца, с матерью, которая всегда попрекала дочь ее похожестью на того, кого она всю жизнь стремилась забыть. Такие вырастают либо забитыми ботаничками, либо наглыми, уверенными и четко знающими, что лучшая защита – это нападение. Вика очень не хотела бы с ней ссориться.
Пока она пялилась на незнакомку, директриса сказала еще что-то помпезное, раз родители неуверенно заулыбались и захлопали.
Вика невольно начала их разглядывать, старательно избегая встречаться глазами с отцом.
Взрослые тоже вели себя странновато. Судя по их выражению, происходящее больше напоминало похороны, а не проводы детей в престижную школу. Все какие-то напряженные. Пара мамаш даже украдкой слезы вытирали. И такое ощущение, что все с радостью бросили бы детей, разбежались по машинам и рванули домой, вместо того чтобы вот так неловко мяться и слушать нелепые официальные речи. Хотя вообще, чего ждать от пап и мам, сплавивших детей в школу-интернат? Великой родительской любви?
Ее отец тоже не был исключением. Он периодически поглядывал на дверь, словно пытался найти удобный момент, чтобы улизнуть незамеченным. Вика чувствовала себя слишком раздавленной и опустошенной, чтобы обижаться на него еще больше. Одновременная потеря и матери, и друзей, и родного дома настолько выбили ее из колеи, что скакавшее от ненависти до мазохистической покорности настроение, наконец, решило остановиться на апатии. Ей было все равно.
– Что же. Теперь я предлагаю детям проститься с родителями и отправиться вместе со мной на небольшую экскурсию по школе, – произнесла директриса.
Момент прощания был, наверное, самым неловким и нелепым за весь день. Великовозрастные подростки, которых только что обозвали детьми, явно стеснялись проявлять чувства на виду будущих одноклассников, да и родители почему-то чувствовали себя неуютно.
Вика к отцу даже не пошла. Махнула рукой и отвернулась, делая вид, что не смотрит, хотя в стекле двери напротив прекрасно отражалось все, что творилось за ее спиной. Она видела, что отец хотел бы что-то сказать. Он подождал минуту, потом вздохнул, кивнул и пошел к выходу.
Вика украдкой смахнула слезы, которые она не хотела никому показывать.
Глава III. Вика
Наконец родители вышли. Директриса некоторое время с непонятным выражением на лице молча смотрела на закрывшуюся за последней мамой дверь школы, но словно очнулась, натянула опять дежурную улыбку и повернулась к ученикам.
– Что ж, мои дорогие, давайте знакомиться. Меня зовут Агния Михайловна Борк. Вы можете не представляться, я вас всех прекрасно знаю. В нашу школу никто не попадает случайно, и все вы прошли тщательный отбор, так что, возможно, я осведомлена даже лучше вас самих.
– Знаем мы, какой это отбор. Кто больше бабла занес, того и взяли, – произнес кто-то за спиной Вики. Она обернулась и наткнулась на взгляд той самой девицы с медным каре. Директриса даже бровью не повела и решила пропустить это замечание мимо ушей.
– Как, вы даже в курсе, что я у брата жвачки тырил? Ой… проговорился, – парень в бейсболке картинно прикрыл рот рукой.
– Я в курсе, Аркадий, что у тебя нет и не было никакого брата. Хотела бы также представить вам моих коллег.
Директриса сделала шаг в сторону, позволяя выйти вперед тем, кто пока прятался за ее спиной.
– Вадим Вадимович, начальник службы безопасности школы. В случае каких-либо непредвиденных ситуаций и форс-мажоров в первую очередь нужно обращаться к нему.
Огромный лысый дядька с цепким взглядом коротко кивнул.
– Татьяна Леонидовна, наш школьный психолог…
– Таня. Просто Таня, – поправила невысокая молодая шатенка в очках. Одета она была в стиле героинь Твин-Пикса: светло-бежевая водолазка и пышная клетчатая юбка выше колен. В таком виде она выглядела более школьницей, чем ученицей.
– И, наконец, Вероника Игнатьевна. Можно сказать, наша общая мама. Она отвечает за комфорт вашего проживания в кампусе и будет решать любые бытовые проблемы. Для начала это все, кого вам нужно запомнить. У каждого из вас будет еще персональный тьютор, который будет следить за вашей траекторией обучения, но с ними будем знакомиться завтра. Чтобы больше не заставлять вас таскать вещи, предлагаю пройти в кампус и занять комнаты. Заранее скажу, что расселение проведено нашей психологической службой и в течение первого месяца мы не будем рассматривать просьбы о переезде в другую комнату…
– Это что значит? Я буду жить не в отдельном номере? – с возмущением произнесла та, что назвалась Ангелиной.
– Если в дело вмешались психологи, то жди самых неожиданных сюрпризов. Надеюсь, меня поселят с двумя тянками? – хохотнул Аркадий.
– И это называется элитная школа? – продолжала Ангелина.
– Вы же не собираетесь селить нас с этими токсиками? – ехидно ухмыльнувшись, спросил немного нескладный, очень высокий парень, кучерявый настолько, что любой пудель бы позавидовал.