Чосер
Шрифт:
воздыханий, ограниченная рамками придворного этикета и строгими законами fine amour4, того, что в “Легенде о Добрых женах” Чосер назвал “искусством красивых чувствований”.
Его современник Джон Гауэр свидетельствует, что уже “в расцвете юношеских лет” Чосер
наводнил страну мелодиями и счастливыми созвучиями”, часть которых чудесным образом
сохранилась в собраниях его сочинений. Многое из куртуазной поэзии Чосера было утрачено
с естественным ходом времени и как результат небрежности, но такие его произведения, как
“Моление о жалости” и “Моление к возлюбленной”, доказывают природную музыкальность
чосеровского стиха и мастерство поэтического выражения. В раннем своем творчестве Чосер
уже изобретает и экспериментирует. Он ввел в английскую поэзию так называемую
“королевскую строфу” 5 и терцины, он первый прибег к форме французской баллады, изменив французский восьмисложник на прочно укоренившийся в английской поэзии и
ставший для нее столь характерным десятисложный размер.
И свет зажегся в некогда слепых
Очах страдальца, что лишь муки знал…
Он стал создателем английской метрики. Но одно из достижений поэта по своему
значению превосходит все прочие его технические усовершенствования. После первых
штурмов французского куртуазного стиха для аудитории преимущественно придворной, он
предпочел писать по-английски. Он обладал достаточной уверенностью в собственном
мастерстве и достоинствах родного языка, чтобы взять в свой обиход англоговорящую музу.
В этом смысле он стал провозвестником воскрешения английского языка в XIV веке. Время
Чосера было периодом, когда статус родного языка повышался и английский
распространялся все шире и увереннее. При жизни Чосера английский заменил собой
французский в школах. Англофранцузская смесь, бытовавшая еще с периода нормандского
завоевания, доминировала у знати в качестве языка общении, однако при Ричарде II двор, впервые со времен англосаксов, заговорил в основном по-английски. Вся совокупность
обстоятельств способствовала тому, чтоб именно Чосер стал не только самым искусным, но
и самым ярким представителем духа времени среди стихотворцев той поры.
Когда он вступал на поэтическое поприще в качестве придворного поэта, в английской
литературе существовали непререкаемые поэтические образцы, начиная с романов сэра
Орфео и сэра Лаунфала и кончая рифмованными наставлениями и историческими
хрониками, созданными в различных монастырях; бытовала и традиция лирическая – в
литературе как светской, так и духовной, однако традиция умной и изощренной придворной
поэзии, написанной по-английски, отсутствовала. Чосер усвоил стиль и приемы модного
французского стиха и с легкостью перенес их в сферу английского языка и ритмов
английской речи. Для молодого поэта это явилось важным достижением, что не осталось
4 Любви красивой, возвышенной (фр.).
5 Строфа-семистрочник на основе ямбического пентаметра.
незамеченным. Юсташ Дешан, являвшийся одной из несомненных “моделей” для поэзии
Чосера, несколько лет спустя послал ему “балладу”, в которой вознес хвалу молодому
автору, назвав его “великим переводчиком”. Речь шла в основном о сделанном Чосером
переводе “Романа о Розе”, французского аллегорического эпоса на тему любви.
“Роман о Розе”, где я описал
Все тонкости любовного искусства…
Первый раздел монументального произведения из четырех с лишним тысяч стихов был
написан Гийомом де Лоррисом в начале
XIII века, а полвека спустя роман завершил Жан де Мён, школяр, украсив его
многочисленными отступлениями и рассуждениями на самые разнообразные темы. Чосер
предпочел перевести куски, принадлежащие перу первого автора. Остается неясным, выпустил ли он в свет плод своих трудов, но сохранившийся результат несет следы его
остроумия и изобретательности. Со всей очевидностью перед нами предстает полотно, где
он мастерски укладывает слова родного языка, приспосабливая их для избранной им формы: Тех, что у нас русалками зовутся,
Сиренами французы именуют…
Он заражает нас своим искренним удовольствием, получаемым от сравнивания и
смешения в языке элементов саксонских и романских:
Великодушье было ей по нраву.
Подобно Александру, ликовала,
Когда могла сказать: “Бери!”
Можно смело заключить, что даже в самых ранних своих произведениях Чосер
проявляет вкус и тяготение к использованию многообразных и колоритных деталей, чем
достигает большого эффекта. Его картины цветочных россыпей, симфонии из птичьих
трелей и щебета изобильны и в то же время точны. В единении с пышностью и звучностью
“высокого слога” качество это порождает присущую поэзии Чосера умную изощренность.
К тому же его “Роман о Розе” является первым свидетельством обновления и
укрепления английского языка с помощью и посредством искусства перевода; когда
впоследствии Чосера хвалили за “красноречие”, имелась в виду его счастливая способность
привносить великолепие французского и итальянского стиха в собственный стиль и ритмику.