Чтение онлайн

Я мельком показываю полицейское удостоверение, которое и не мое вовсе — иногда достаточно просто иметь полицейскую визитку с именем и без всякой фотографии, чтобы открыть любую дверь, — он пожимает плечами и едва удостаивает ее взглядом. Когда я прошу позволения просмотреть учетную книгу, он разворачивает ее и отвечает «пожалуйста». Его длинные и грязные ногти перелистывают страницы в поиске той даты, которую я назвал. Потом он этой же рукой чешет свою лысую голову. Под ногтями остаются кусочки кожи, и он начинает их выковыривать. Они падают на учетную книгу, и он смахивает их рукой.

Пока я изучаю книгу, мы перебрасываемся короткими фразами. Он утверждает, что уже сталкивался с полицией раньше и даже сдавал комнату одному убийце. Конечно, тогда он не знал, что это убийца. Это выяснилось, только когда парня поймали.

Безумно интересно. Так ему и говорю.

Просматриваю даты в поисках комнаты, которую снял Кэлхаун. Конечно, он записался под чужим именем, но я все равно ищу. Мой палец скользит вдоль множества людей, носящих имена вроде Джон Смит, и других, носящих имена вроде Эрнест Хемингуэй или Альберт Эйнштейн.

Я разворачиваю книгу так, чтобы она оказалась лицом к Мистеру Грязнуле. Сверху шлепаю фотографию детектива Кэлхауна.

— Вы узнаете этого человека?

— А должен?

— Да, должны.

Он рассматривает внимательнее.

— Да, я его помню. Он тут останавливался пару месяцев назад.

— И среди множества людей, у вас остановившихся, вы запомнили именно его? Почему?

— Я прекрасно запомнил тот чудовищный беспорядок, который он устроил у себя в номере, и тот шум, который он издавал, когда его устраивал.

— Вы уверены, что речь именно об этом человеке?

Он пожимает плечами.

— А есть разница?

Наверное, действительно нет. Благодарить его я не считаю нужным. Просто киваю и выхожу.

Следующий пункт в моей программе является прямой противоположностью «Эверблю». Отель «Пять времен года» располагается ближе к центру, среди нескольких других гостиниц, построенных около десяти лет назад. Здесь земля далеко не дешевая. Она просто выглядит такой. Я оставляю машину в трех кварталах от отеля и беру портфель с собой. Вечер еще ранний, солнце светит вовсю и здорово печет. Потею как проклятый.

Гостиница довольно уродлива. Не знаю, как ее описать иначе, чем сон художника, превратившийся в кошмар. Архитекторы, использующие шрифт Брайля, чтобы создать свои эскизы. Художники, использующие материалы семидесятых. Здание похоже на лампу из лавы.

В нем пятнадцать этажей; с одной стороны, не так уж и много, но с другой — чудовищно много, учитывая, что выкрашены они в салатный цвет. Прожекторы у основания высвечивают его из ночи.

Этот отель уместнее смотрелся бы в Диснейленде в качестве какого-нибудь аттракциона ужасов. Удивительно, но у него пять звезд.

Еще более удивительно то, что, когда в полицию приезжает работать кто-то неместный, его селят в этом отеле. Разумная трата бюджетных средств.

Я уже представляю себе, как будет выглядеть интерьер, но быстро убеждаюсь, что оказался абсолютно не прав. Стены обшиты лакированными деревянными панелями, что придает помещению какой-то странный налет античности. С потолка свисает канделябр, отражающий мириады огней. Ковер сочного красного цвета и такой мягкий, что на нем вполне можно было бы удобно спать. Там, где заканчивается ковер, начинается черно-белый шашечный линолеум. Фойе такое большое, что по нему можно было бы за кем-нибудь гоняться не меньше минуты. Воздух прохладный и слегка пахнет то ли жасмином, то ли сиренью, то ли одним из тех запахов ароматических палочек, которые никто на свете друг от друга не отличает.

Я подхожу к стойке ресепшена. Это намного приятнее, чем подойти к стойке в «Эверблю». Мне улыбается довольно привлекательная молодая женщина: красивая грудь, стройное тело, симпатичное лицо, забранные назад светлые волосы, идеально нанесенный макияж. Форма у нее темно-зеленого цвета. Белая рубашечка, на которой так легко поставить большое красное пятно. Интересно, что она скажет, если я попрошу ее эту рубашечку снять.

Я регистрируюсь и плачу за комнату наличными, протянув в качестве удостоверения личности кредитную карточку и карточку ATM. Потом я расписываюсь в учетной книге так же, как на карточках. Так как расплачиваюсь я наличными, нет необходимости считывать кредитку. Даже если карточки будут заявлены пропавшими, в отеле этого не обнаружат.

Номер 712. Беру ключи, которые, к сожалению, являются пластиковой карточкой, что может привести к определенным проблемам. Благодарю девушку, не зная, увижу ли ее когда-нибудь. Она тоже меня благодарит, несомненно, с той же мыслью.

Лифтер, с внешностью настолько неприметной, что этого едва достаточно, чтобы занять место под солнцем, поднимается со мной на седьмой этаж. Багажа у меня нет, но он все равно провожает меня. У него подавленный вид, думаю, потому, что выглядит он лет на сто, а работает лифтером. Ноги несут меня к двенадцатой комнате. Он берет у меня ключ, вставляет в замок, который отпирает дверь, издав тот же щелчок, что и замочки на моем портфеле. Открывает дверь и встает около нее, как будто имеет чертово право взять с меня чаевые. Как будто он заслужил десять баксов только за то, что соизволил меня сопроводить, даже не попытавшись завязать разговор. Я даю ему пять долларов, и он даже не благодарит меня. Закрываю дверь и иду к окнам. Перед глазами моими раскинут город в лучах солнца, заходящего за грозовые тучи.

Я решаю немного отдохнуть. Сняв ботинки и проветривая ноги в прохладном воздухе комнаты с кондиционером, пытаюсь поверить или, вернее, не хочу верить, что за пределами этой гостиницы у меня есть жизнь, состоящая из увечий, неразберихи и больше ничего.

Комната великолепна настолько, что у меня появляется мотивация разбогатеть только ради того, чтобы иметь возможность тут жить. Можно прожить в «Эверблю» неделю и заплатить меньше, чем за одну ночь здесь. Из большого окна открывается такой вид, что Крайстчерч кажется мне красивее, чем когда-либо. Кровать такая удобная, что я боюсь лечь на нее и больше не встать.

Проверяю ассортимент мини-бара: цены такие, что могли бы и убить кого-нибудь с более слабым сердцем. Кухня заполнена бытовой техникой, которую я понятия не имею, как использовать. Телевизор состоит из одного большого плоского экрана и пульта с сотней кнопок.

Я решаю рискнуть и ложусь на кровать. В результате минут сорок разглядываю потолок, позволяя своим мыслям посещать миры, в которых я уже неделями не бывал, встречаясь со старыми фантазиями, изобретая новые, пока наконец я не звоню домой, чтобы проверить сообщения на автоответчике. Секунду спустя я слушаю мужской голос из ветеринарной клиники, который напоминает мне, что у меня осталась кошачья клетка, мне не принадлежащая. Мне неинтересно, почему не позвонила Дженнифер. Верну клетку, когда все это будет позади.