Чтение онлайн

Гости переглянулись. Водитель тихо спросил, будет ли у них работы хотя бы на полгода, бородатый пожал плечами и ответил, что придется спрашивать шефа. Повернулся к Лайзе.

— Примеры работ?

— Есть с собой. На флэшке.

— Редактор свой?

— У меня нет последней версии — дорого.

«Боров» бросил на нее через зеркало подозрительный взгляд, затем оглядел ночной двор и пустую дорогу.

Смотри-смотри, все равно никого не увидишь.

Взгляд Мака она ощущала постоянно. Если раньше он лишь изредка касался ее, наблюдая, не изменилось ли местоположение, то теперь сверлил спину почти непрерывно — отслеживал, куда и когда направится машина.

— А новая печать у тебя тоже есть?

Лайза напустила на себя скучающий вид и кивнула.

— Почти закончена. Там еще дня на три работы.

— А где взяла оригинал?

Синие глаза прищурились.

— Я же не спрашиваю, кто тебе жопу подтирает.

Дерзить не хотелось, но так ее учили.

Водитель хрюкнул; бородатый недовольно поджал губы, но с расспросами лезть перестал. Достал сотовый — на вид древнее некуда — и принялся нажимать на кнопки. Экран монохромный, не цветной, единица, судя по всему, западала — ее бандит три раза продавливал так, что скрипел корпус.

Разговор по телефону длился долго, он слово в слово пересказал кому-то содержание, потом еще дольше ждал ответ, сигнал, похоже, шел через коммутатор — из трубки в шестой раз слышался повторяющийся кусок мелодии. Наконец кто-то ответил; бородач выслушал и кивнул. Ответил: «Понял».

Посмотрел на Лайзу.

— Сейчас едем?

Она пожала плечами.

— Можно и сейчас.

— Поехали.

Толстощекий водитель завел мотор; закачалась на зеркале улитка.

Наверное, стоило бояться. Правомерно испытывать волнение, страх, тревогу, но Лайза ощущала лишь дискомфорт; слушала скрипучие рессоры, подскакивала на жестком сидении, когда колесо попадало в выбоину, и морщилась от запаха.

Куда ехали, не запоминала — незачем. Затылок постоянно царапал взгляд «охотника», и она, ощущая его, сдерживала улыбку.

Она не одна, за ней следовал отряд специального назначения во главе с Маком. Нет, наверное, во главе с Канном, но для Лайзы только Мак являлся главным и самым нужным действующим лицом. И та слабая боль, что иногда сжимала сердце или смещалась ниже, в кишечник, приносила наибольшее удовлетворение от происходящего. Он там. За спиной. Рядом.

Бандиты тщательно следили за отсутствием хвоста: напрягались, когда какая-то машина сворачивала следом, притормаживали у обочины, чтобы якобы справить нужду, пропускали лжепреследователя вперед. Долго и нудно кружили по ночным улицам города, прежде чем наконец выехали на трассу.

Выбор направления удивил. Шоссе Нордейл — 14Д — дорога в никуда. Она служила лишь для объезда и вся шла вдоль покрытой непроходимыми лесами местности. Ни пригородных поселений, ни домов, ни цивилизации — глушь.

Время от времени бородатый косился на заднее сидение, смотрел, не отражаются ли на лице гостьи признаки физического дискомфорта, но Лайза, прикрыв глаза, расслабленно кемарила.

Она приготовилась к поездке любой дальности. Ведь сколько бы колеса ни отмотали километров, они приближали ее к самому главному — объятиям любимого мужчины.

— Лагерь у нас небольшой. Если сойдемся на условиях, жить и работать будете здесь, оплату гарантирую высокую.

Несколько наспех сколоченных деревянных домов, напоминающих сараи, костровище, криво воткнутая в землю жердь, чьи-то резиновые сапоги, покрытые высохшей грязью…

Лайза следовала за высоким мужчиной, одетым в засаленную водолазку и старые джинсы. Жить и работать здесь? Ни за какие коврижки…

Над лесом занимался рассвет.

— Не смотрите, что снаружи все неказистое — еще не успели расстроиться, но внутри все новое: оборудование, программное обеспечение, принтера, сканеры. Как вы понимаете, специалистов по голограммам мало, мы сумеем вас оценить по достоинству.

По достоинству?

Ей тут же привиделась живописная картина: она сама, одетая в покрывшуюся пятнами старую кофту, держит железную кружку с дешевым, заваренным в котле «на всех» чаем, сидит на бревне, смотрит на костер и радуется «новой» жизни. Вдыхает запах дыма, ходит по очереди в лес за дровами, чистит ржавым ножом в реке картошку. Это вечерами. А днями сидит на скрипучем стуле перед новейшим монитором и, отгоняя ступней мышей, а руками — насекомых, создает поддельную Комиссионную печать. Не жизнь — сказка.

Несмотря на мнимую дружелюбность, провожатый носил на животе пояс с кобурой, откуда торчала рукоять пистолета. За голенищем поблескивал охотничий нож.

У въезда в лагерь она приметила еще двоих, дежуривших у ворот, тоже с автоматами.

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо. Только немного устала.

Она действительно устала. От того, что доехали только к утру, от того, что находилась в неприятном месте, в котором, как полагал этот мужик, она должна остаться жить, даже от бродящей по внутренности боли устала — шутка ли, столько часов подряд ее терпеть? Надо же им было забраться в такую глушь.

Предрассветный воздух казался серым и пах мхом; из домика слева доносился раскатистый храп. Лайза огляделась.

Когда же прибудет группа?

— Не переживайте, здесь нас не найдут. У нас отличная система безопасности…

Точно.

— …мы тщательно следим за тем, чтобы Комиссия нас не накрыла.

Поздно, ребятки, поздно.

— И как вы это делаете?

Главарь положил руки на кобуру, взглянул на нее из-под неровной спадающей на лоб челки:

— У нас свои методы.

— А-а-а…

— А вы почему решили этим заняться?

Она напряглась — начались те самые расспросы, о которых предупреждала Комиссия. Опасные расспросы, каверзные. Нужно продержаться до приезда группы, протянуть время. Желательно по-умному.

— Обычным дизайном на жизнь много не заработать. Я пыталась.

— Что именно рисовали?

— Сначала просто объемные модельки, потом интерьеры.

— Долго?

— Долго.

— А как дошли до голограмм?

— Однажды друг подкинул программку, меня заинтересовало.