Шрифт:
В этот день Инга и Катя сидели на Катиной кухне и кушали водку. Игорь, Ингин муж, был в отъезде; Катя же своего мужа выгнала к родителям еще вчера вечером, а теперь жаловалась подруге на судьбу («пьет, дескать, гад и домой возвращается за полночь»).
— Ну, мы вот с тобой тоже пьем, — возразила порядком пьяная Инга.
— В том-то и дело, что пьет он без меня, — сказала Катя горько. — Где пьет и с кем — непонятно.
— Ага, — сказала Инга.
Мелкие синие розочки на кухонных занавесках водили безумный хоровод; вообще было как-то нехорошо и хотелось к тому же еще выпить; бутылка меж тем опустела. Инга, покачиваясь, вышла на балкон; внизу мужик в джинсовых шортах мыл из шланга красную «копейку».
— Эй! Мужик! — крикнула Инга и пощелкала для верности пальцами, как будто звала официанта.
Тип внизу не реагировал; Инга рассердилась.
— Ну, ты, у машины! — позвала она еще раз.
Мужик поднял голову и посмотрел на Ингу с интересом; голубая струя с шипением буравила асфальт.
— Слушай, — сказала Инга, — ты можешь положить этот дурацкий шланг?
— Зачем? — удивился хозяин «копейки».
— Ну, понимаешь, — объяснила Инга, — мы тут пьем с подругой на кухне. У нее горе — муж ушел. Ты не мог бы нам сходить в магазин за водкой? Мы тебе деньги отдадим сразу, и на чай добавим.
— Хорошо, — согласился мужик, и, отвернувшись от Инги, направил струю воды на грязный жигулевский бок.
— Ну и не поняла я, — сказала Инга после некоторой паузы, — ты идешь нам за водкой или не идешь?
— Домою машину — и пойду, — ответил мужик, не оборачи-ваясь.
Инга пошла в комнату и легла на диван; Катя подошла и села рядом, опять начала жаловаться на своего благоверного.
— Сейчас нам водку принесут, — сообщила Инга. — Готовь деньги, — и внезапно провалилась в сон.
Проснулась она от того, что Катя пихала ее в бок, тянула за руки:
— Инга, просыпайся, там твой «мужик» пришел!
— Какой мужик? — вздрогнула Инга, открывая глаза.
— Ну, которого ты за водкой послала. У него бутылка водки и бутылка шампанского.
— Кого я куда посылала? — Инга не могла сообразить, где она находится.
— Ну, Боже мой, ну, этот тип, ты его почему-то мужиком назвала, он сидит и смеется, ему на самом деле лет тридцать, и оказывается, он мой новый сосед. Эти соседи, ну, у которых сын все на скрипке играл, мотал нервы моему мужу, съехали, и вот теперь у нас новые соседи.
Такое количество информации Ингины мозги просто не в состоянии были переварить.
— Какие соседи? — уточнила она, икнув.
— Новые. Вот этот тип, сейчас мы с ним будем знакомиться, и его семья. Ты не обратила внимания, когда с лестничной площадки заходишь к нам в блок, ржавая батарея валяется? Это их батарея. Он уже извинился, сказал — завтра выбросит. На помойку отнесет, то есть.
Поддерживаемая Катей под руку Инга вошла на кухню, стараясь по возможности держать голову выше и не спотыкаться.
— Здрасте, — сказал гость.
— Ага, — согласилась Инга. — И где водка?
Гостя звали Пашей; лицо его Инга никак не могла рассмотреть, все окружающее расплывалось — салфеточки, тарелочки, рюмочки, и, главное, синие розочки на занавесках.
— Слушай, он такой урод, — спросила Инга у Кати шепотом, как ей казалось, — или это у меня с глазами что-то?
Катя изобразила на лице нечто невнятное; Инге показалось, что гость таки расслышал ее слова; тогда она придала своему лицу по возможности более сладкое выражение и сказала уже громко:
— Слушай, ты такая лапочка, с ума сойти просто. Я бы тебе двух сыновей родила, честное слово.
Катя хихикнула.
— Это не проблема. Рожай, — сказал Паша.
Прочие воспоминания под воздействием водки окончательно слились с окружающим фоном, превратились в синие розочки; кажется, Паша помог Кате довести Ингу до дивана, где она и уснула благополучно.
Утром Инга принимала душ в Катиной ванной, когда вернулся сосед. Из-за шума льющейся воды Инга не слышала звонка в дверь. Она вышла на кухню, завернутая в огромное мохнатое полотенце, со словами «Катька, у тебя есть кофе?», и вдруг увидела незнакомого какого-то мужчину весьма приятной наружности. Инга широко раскрыла глаза и остановилась, не зная, что еще можно сказать.
— Доброе утро, — вежливо улыбнулся гость. — Как спалось?
Инга продолжала молчать.
— Меня Паша зовут, — напомнил гость. — Мы вчера знако-мились.
Паша принес девчонкам пива; Инга, сонная, с распухшими веками, некрашеная, мрачно отворачивалась к стене, когда сосед со смехом вспоминал вчерашний вечер. Инге было немного стыдно, особенно за то, что она назвала Павла уродом (оказывается, он слышал это, Боже ты мой); поэтому она поспешила скорее попрощаться с Катей и засобиралась домой.
Павел вышел вслед за ней в коридор.
— Чего ты так быстро? — спросил он.
Инга почувствовала некоторое раздражение.
— У меня сегодня муж приезжает, — сказала она сквозь зубы. — И Максима надо скорее у матери забрать, уже искапризничался, наверно, весь.
— Кто такой Максим? — поинтересовался Паша. — Не говори только, что сын.
— Сын, — подтвердила Инга.
— Я думал, ты не замужем, — сказал Паша театрально-разочарованно, почему-то ей показалось, что он знает точно о ее замужестве. Ах, ну да, кольцо на пальце.
— Зря думал.
— Замужние женщины не пьют с чужими мужьями по ночам, — сказал Паша.
— Все-то ты знаешь, — разозлилась Инга. — Вот просто ненавижу такие разговоры.
— Не должны пить, по крайней мере, — грустно поправил гость.
Он хотел проводить ее; Катя за Пашиной спиной делала Инге большие глаза и еле сдерживала смех.
— Я замужем, — повторила Инга резко, — и провожать меня бессмысленно.
Чем-то этот Паша раздражал ее.
Она уже приготовила ужин и помогала Максиму складывать узор из кубиков, когда раздался звонок в дверь. Это мог быть только Игорь; Инга побежала открывать, и сынишка бросился за ней с криком «Папа!»; в дверях стоял Паша с букетом из трех белых роз в руках. Инга опешила и отступила; Паша очень ловко протиснулся в дверь и закрыл ее за собой.