Чтение онлайн

Глядя на него, как птичка на удава, Рогов выдавил:

— Я отправил с делегацией капитана Печковского… Надежный товарищ, опытный работник…

Лаврик какое-то время молчал, с непроницаемым лицом и тем же прищуром. Краешком глаза Мазур подметил, что и товарищ Степанов, и Филатов, и подполковник взирают на Рогова, как бы это выразиться… Без особой симпатии и уж, безусловно, без всякого сочувствия. Что давало почву для кое-каких выводов. Далеко не все замполиты и штабисты, мягко скажем, люди невеликой храбрости. Но немало среди них и таких, которые в подобных обстоятельствах носа не высунут из столицы, разве что в сопровождении танковой колонны или десантного батальона. Есть такое, что уж там. Не исключено, что именно Рогов обязан был сопровождать товарища из ЦК, но в силу вышеизложенных причин передоверил это какому-то своему капитану. И теперь прекрасно понимает: если с остальных спустят семь шкур, персонально с него и восьмую обдерут…

Честно говоря, он не ощущал никакого сочувствия к этой бабе в погонах: любишь кататься, люби и саночки возить. Рассчитывал обзавестись весомыми и важными строчками в личном деле: в тяжелых и сложных условиях… на передовом крае идеологической борьбы… отлично зарекомендовал… А обернулось хреновенько.

Оставив изничтоженную жертву в покое, Лаврик повернулся к Филатову:

— А что Москва?

Филатов, хмуро понурившийся над столом, все же, в конце концов, поднял глаза и посмотрел, ему в лицо:

— В Москву пока не сообщали. Мы полагаем, что все же существует возможность уладить инцидент оперативно и бескровно. Ситуация деликатнейшая. Главный военный советник беседовал с товарищами из здешнего ЦК партии, и товарищ Рогов тоже. Нас прямо-таки умоляют каким-то образом уладить дело миром. Для них очень важно сохранить существующие отношения с Кирату, очень…

«Ну, разумеется, — подумал Мазур. — Серебро, медь и ценное дерево — экспортные товары, приносящие твердую валюту молодой республике. Вдобавок геологи говорят, что там должны быть и алмазы. Ну, и уж безусловно никому не хочется заполучить еще один очаг напряженности в сотне миль от столицы — таких очагов и без Кирату столько, что тушить замучаешься. Лаврик говорил, что в здешнем руководстве, кроме непременных идеалистов-романтиков, достаточно жестких прагматиков. В конце-то концов, самое жуткое, что может случиться — невезучие блондиночки какое-то время побудут для старого прохвоста игрушками и фотомоделями, не изжарят их и не съедят под пальмовую водочку… А двум ответственным товарищам, партийному и совминовскому, и вовсе ничего не грозит, кроме неприятных переживаний…»

— Уладить дело миром можно, товарищи, по-разному, как нас учит жизненный опыт, — сказал Морской Змей. — Скажем, колонна бронетехники выдвинется на учения аккурат к королевской столице…

Товарищ Степанов хмуро сказал:

— По точным данным, король вместе со всеми захваченными перебрался в Мьясу…

«М-да, ситуация, — подумал Мазур. — Сие осложняет дело. Мьяса, одна из королевских резиденций, расположена, в отличие от всех прочих, не на суше, а на небольшом островке одноименного озера. Куча островков, речушек и заводей, сущие камышовые джунгли, каскад озер, болота… Идеальное убежище».

— Теперь понимаете всю сложность ситуации? — спросил Филатов. — Сухопутные силы задействовать невозможно. На борту наших кораблей есть морская пехота, но командующий эскадрой вряд ли нам ее выделит без прямого приказа из Москвы. Но даже если бы и выделил… Мало чем поможет.

— А вы, товарищ подполковник? — повернулся Морской Змей к Игошину. — Что скажете?

Стиснув переплетенные пальцы, то и дело, уводя взгляд, подполковник сказал:

— У меня нет под командой подразделения. У меня восемнадцать инструкторов, в столице только трое, остальные рассредоточены на большой территории, — он тяжко вздохнул. — Капитан-лейтенант, мы все — сухопутчики. Вариантов тут всего три: либо артиллерийский обстрел острова… — оглянувшись на привскочившего Рогова, — он быстро добавил, — что заведомо исключено. Либо десантирование по тросам с вертолетов, либо высадка десанта на катерах. В обоих случаях противник способен оказать существенное огневое противодействие, кроме того, последствия не предсказуемы… А ваша группа… Вы — единственные на всю страну аквалангисты, способные подобраться к острову незаметно и как-то разрешить вопрос. У кубинцев специалистов такого профиля нет, да и обращаться к ним не вполне правильно…

— Ага, — сказал Морской Змей. — И вы, значит, хотите, чтобы мы…

— Больше просто некому, — угрюмо промолвил Филатов. — Я прекрасно понимаю, что ваша группа — на особом положении, и приказывать вам что-то может только ваш Главный штаб. Даже если мы доложим все Москве немедленно…

Мазур его понимал. Все трое понимали. Пусть даже речь идет об инструкторе ЦК КПСС, дело будет решаться посредством немалой бюрократической махины. Начнутся совещания — неизбежные, черт побери! — вопрос должен будет пропутешествовать по нескольким инстанциям. Главный штаб, в конце концов, отдаст прямой приказ… через сутки? Через двое?

— Я могу вас только просить… — сказал Филатов.

Вот к нему Мазур почувствовал некоторое сочувствие. Подобная просьба таила в себе толику унижения генерал-майора перед капитан-лейтенантом, пусть крохотную. И абсолютно все это понимают…

— Вы же коммунисты, в конце концов! — уже откровенно жалобным, срывающимся голосом воскликнул Филатов.

— Мужики, — сказал подполковник, теребя свои жутковатые пальцы. — Вы же советские офицеры, а? Там наши люди… Девчонки…

Тишина настала гробовая. Морской Змей имел полное право встать и уйти, даже не откозыряв на прощанье — поскольку был без головного убора, да и без погон. И остался бы полностью чист перед командованием. И это понимали абсолютно все, даже, наверное, бледный, как стена, Рогов.

Как-то неловко опустив голову, Морской Змей буркнул:

— Сделаем, что сможем…

Лица присутствующих просветлели, а что до Рогова, тот пребывал прямо-таки в экстазе.

— Товарищ капитан-лейтенант… — пробормотал он (честное слово, с увлажнившимися глазами!). — Как коммунист коммунисту…

Лаврик прервал его вежливым, но непреклонным тоном:

— Вот только один нюанс, товарищ Степанов… Лично для меня что-то тут не до конца складывается. Головоломка есть, а пары важных кусочков, нутром чую, не хватает… Куда, собственно, делегация направлялась?

— В Джили, — сказал Степанов.

Рогов вклинился, явно одержимый жаждой оказаться полезным и нужным:

— Предстояло выполнить важную политическую задачу: вручить орден Трудового Красного Знамени товарищу Лавуте… Ну, и сопутствующие мероприятия…

— Вот оно! — торжествующе возгласил Лаврик.

Товарищ Степанов поморщился:

— Полагаете, это мотив?

— Полагаю, — уверенно сказал Лаврик. — И в более цивилизованных местах всплывают такие мотивы. Только здесь их реализовать проще. Блондинки, орден, предназначавшийся именно что Лавуте… Я с вашими разработками не знаком, но не сомневаюсь, что Кирату его должен люто ненавидеть…

Мазур не в первый раз подавил ухмылку. Лавута — персонаж широко известный (и, как втихомолку говорят меж своими — весьма даже анекдотический).

Еще не так уж давно он был обычным местным королем — точнее, корольком. Королевство небольшенькое, захудалое, племя не особо и многочисленное. Сильные соседи, как здесь меж королями водилось (европейские, впрочем, вели себя когда-то точно так же), без зазрения совести оттяпывали кусочки сельскохозяйственных угодий, а Кирату всерьез нацелился отобрать единственный в державе Лавуты серебряный рудничок, за счет которого экономика Лавуты только и держалась. Столица, учитывая сложность обстановки, в такие мелочи старалась не вмешиваться, озабоченная одним: лишь бы короли ни примкнули к какой-нибудь вооруженной оппозиции…