Цейтнот
Шрифт:
Настоящий ребенок. Как дочурка. И не верится, что ей уже двадцать… Сказку ей… Я почесал щеку и уселся рядом, задумавшись.
– Тебе какую сказку рассказать?
– Какую-нибудь.
– Я знатный сказочник, дорогая. У меня их много в запасе. Страшных, веселых, грустных, поучительных. Выбирай.
– Давай поучительную! – Ее глаза блестят, как две звездочки. – Но чтобы про любовь!
Любовь… Эта вечная жажда девушек слушать истории про любовь… Почему так ноет сердце?..
Отразив бесхитростный выпад, Губитель сильным ударом кулака отшвырнул противника к обрыву.
– Неразумно, смертный, поднимать руку на бога, – процедил он, доставая из колчана стрелу.
У Идаса из разбитых губ обильно шла кровь, заливая подбородок. Юноша с трудом поднялся, стараясь удержать в ослабевших руках меч и щит, но тщетно – оружие, звеня, упало на камни.
Что она в нем нашла? Некрасив, худ, слаб – жалкий человек. Знающий богов, понимающий, что не в силах противостоять им. Неужели любовь толкнула его на подобное безрассудство?
– Пусть я погибну, – с трудом ответил юноша, глядя, как его враг накладывает стрелу на сияющую тетиву, – но Афродита знает правду… Любовь к Марпессе мне всего дороже, и жизнь я за нее готов отдать…
– Погоди, Аполлон, – остановил Он Коня.
Губитель, собиравшийся уже добить Идаса, замер, с удивлением бросив взгляд на Него. А Он смотрел на девушку, вцепившуюся в колесницу, будто утопающий в обломок галеры посреди бушующего океана. Она с ужасом глядела на богов, зная, что кара неминуема, но в ее глазах читалось что-то еще…
– Чего еще мне ждать? – с раздражением спросил Стреловержец, опуская лук и сверля взглядом своего спутника. – Он оскорбил меня, во время сватовства похитив из дворца невесту! Мне что же, смертному позволить покрыть позором бога?
– Да, перед нами смертный, – произнес Он, переведя взгляд на обессилевшего юношу. – Но не отказать ему в отваге… Так пусть решит Марпесса.
Девушка вздрогнула, когда Он произнес ее имя. Бедняжка испугана до смерти.
– Выбери себе избранника, – сказал Он, подойдя к девушке и положив руку на ее точеное плечико. – Кто это будет – юноша Идас или Солнцеликий Аполлон, живущий на Олимпе?
Она дрожала всем телом, прижимая руки к груди.
– Дитя, не бойся, – тихо сказал Он ей. – Сделай выбор, как велит тебе твое сердце.
Марпесса сглотнула, переводя взгляд с окровавленного Идаса на красавца Губителя с луком в руках… Если бы она назвала своим избранником Аполлона, Он бы не удивился. Подобным выбором она сохранила бы жизнь и себе, и этому горе-любовнику, похитившему ее из дворца.
Но она ответила чуть слышно:
– Я выберу Идаса, о великий Зевс.
Аполлон ошарашенно уставился на несчастную и, не выдержав, спросил:
– В своем ли ты уме, Марпесса? Тебе в супруги предлагают бога, а ты готова жизнь связать со смертным?
Она кивнула, ее черные кудри заволновались, словно море. Испуг вдруг исчез из ее глаз, и она ответила:
– Великий Аполлон, ты бог бессмертный, но ведь любовь твоя не бесконечна. Ты наиграешься со мной и бросишь, когда состарюсь я… А он… Он смертный, как и я. И он отважен. Он меня любит, и его любовь мне дороже. Состаримся мы вместе и уйдем в Аид, обнявшись, когда придет наш час. Прости нас и пойми, ведь всем известно, что твое великодушие границ не знает…
– Ты выбрала, – сказал Он, увидев, что Конь злобно сплюнул и пошел прочь. – Что ж, не мне судить тебя за выбор. Живите счастливо и помните всегда об этом дне.
Она с благодарностью поклонилась и бросилась к Идасу. А Он смотрел, как заботливо отирает она кровь с лица этого слабого юнца, и думал о том, что, даже примеряя лики смертных, никогда их не поймет…
– И они жили долго и счастливо и умерли в один день, – закончил я.
– Классная сказка, – протянула Соня. – Только ты обещал поучительную, а я так и не поняла, что в ней поучительного!
– К сожалению, дорогая Соня, большинство поучительных историй сразу не понять. Для этого нужно время и личный опыт. Се ля ви.
Она насупилась, будто обидевшись, но ее глаза вдруг вновь озорно блеснули.
– А мы Большую Пятерку увидим? – Нет, определенно у этой девчушки необъятный склад вопросов в голове.
Я поднялся и потянулся, разминая мышцы спины.
– Слонов мы уже видели, буйволов тоже. Уверен, что увидим и львов и носорогов. А вот леопарда не обещаю, очень осторожные животные, на глаза редко попадаются. Что, начиталась историй о Ливингстоне и Хантере?
– Я много про Африку читала, – улыбнулась Соня. – Всегда мечтала сюда попасть. Только уколы не люблю, а ты меня заставил…
Я пожал плечами.
– Не сделала бы уколы, заболела бы. Ты ведь человек, а в Африке легко подхватить и малярию, и желтую лихорадку, уж поверь. А лечить сложно, даже при помощи магии. Анофелес – страшный зверь.
Она широко раскрыла глаза:
– Кто?
– Малярийный комар. Иди спать и плотно закрой палатку. Завтра рано вставать.
Спорить Соня не стала, пожелала мне спокойной ночи и отправилась к баобабу, а я, сложив карту, посмотрел на ночное небо, по которому быстро пронеслась падающая звезда. Загадать желание не успел, а жаль. Загадал бы, чтобы атаки Белых всегда проваливались…
Я вздохнул и пошел к медленно умирающему костру. Хотелось спать, но нужно еще связаться с группой Алвикана и провести определяющий Сеанс, чтобы выяснить точные координаты Клетки…
«Кан, ты меня слышишь?»
Я напряженно «смотрел» в мутный овал портала связи, ожидая ответа от руководителя антарктической группы. Он долго не отвечал, и я начал всерьез беспокоиться, даже добавил энергии, послав дополнительный импульс в «окно», стараясь отыскать Туру. К счастью, мои опасения оказались напрасными, и Алвикан принял мой мысленный сигнал.