Чтение онлайн

Надо сказать, атаковали римляне довольно вяло: метнули несколько десятков копий, а врукопашную не полезли: очевидно, выжидали, пока подойдет подкрепление. Да и варвары не особо рвались в бой. Биться было бессмысленно. Тем более ауксиларии перекрыли дорогу — не уйти.

Коршунов почувствовал безмерную усталость. Внезапно заболела раненая рука. И нога тоже — там, где задела стрела.

— Ну что, Аласейа, будем умирать? — Агилмунд, тоже раненный, опираясь на римский, трофейный, щит, поверх него смотрел на легионеров. — Или сложим оружие?

Сигисбарн (ему, сравнительно неопытному, удалось уцелеть только потому, что держался рядом с братом) с надеждой глядел на Коршунова. Парень не хотел умирать…

Алексей поискал глазами Скулди, окликнул:

— Эй, герул! Если мы сдадимся, что с нами сделают ромляне?

— От их главного зависит. Может, и не убьют. Могут в рабство продать, в гладиаторы. А могут и во вспомогательные войска взять, если им солдаты нужны. Если хорошие воины. А мы — хорошие, — добавил он без всякого хвастовства. Просто констатировал факт.

Коршунов принял решение.

— Ладно, — сказал он по-русски. — Все равно ловить нечего. — И уже по-готски: — Крикни, что мы сдаемся.

— Эй! — закричал Скулди по-латыни. — Мы складываем оружие. Обещайте, что не станете нас убивать!

— Я тебе ничего обещать не стану, варвар! — гаркнул в ответ легионер в шлеме с гребнем. — Сдавайся, а там посмотрим!

Скулди вопросительно посмотрел на Коршунова: понял ли? И что решил?

Алексей кивнул и медленно опустил на землю свой меч. Затем, отсоединив монокуляр, положил рядом с мечом свой самострел. И на дорожные камни с грохотом полетели тяжелые щиты: готы складывали оружие. Большой поход завершился.

Одно утешало: изрядная часть добычи все-таки утечет из римских пределов. Если в море ее не перехватят триремы имперского флота.

Очень не хотелось умирать. Но наверное, лучше было умереть там, на дороге. Быстро. Зря они сдались. Теперь придется умирать долго. Рук, привязанных к перекладинам креста, Коршунов уже не чувствовал. Он вообще почти ничего не чувствовал. Кроме боли и жажды. И желания умереть достойно. Все, что он может сделать для своих воинов, — это показать, что вождь, за которым они пошли, чтобы умереть, достоин этого. Вот и римляне выделили ему особое, почетное место. На самой вершине.

Вид с холма открывался превосходный: рощи, виноградники, поодаль — аккуратные домики земледельцев. Плодородный, благодатный край… именно в таком краю Коршунов и хотел бы жить. Потому он и привел сюда диких варваров… которые теперь мертвы, а те, что еще живы, чудовищными украшениями висят вдоль обочины превосходной римской дороги.

И это — последнее, что увидит в жизни бывший ученый, бывший космонавт, бывший вождь варваров Алексей Коршунов. Н-да… зато смотреть на этот пейзаж он будет долго. Может, два дня, может, три… если, конечно, раны не откроются и он не истечет кровью раньше… ну тогда ему, считай, повезло. Как Ахвизре, чья голова уже бессильно повисла…

— Агилмунд! — позвал Алексей. — О чем думаешь?

— Да вот думаю… — мрачно отозвался родич. — Примет ли меня Вотан, ежели вот так умру? Без меча в руке, без погребения, без тризны…

Гот тяжело вздохнул. И справа, эхом, вздохнул Скулди.

«Надо же, — подумал Коршунов. — Не то их беспокоит, что придется подыхать долго и мучительно, а то, признает ли их какой-то там Вотан… впрочем, правильно. Для тех, кто верит в загробную жизнь. Вопрос: верит ли в нее кандидат наук А. Коршунов? Раньше вроде бы верил… во что-то такое…»

— Я так думаю, — громко произнес он. — Вотан — не какой-нибудь безмозглый гепид: сумеет отличить воина от свинопаса. А ты, Агилмунд, столько народу в хель отправил, что никакой тризны не нужно. Даже вот в последнем бою хотя бы… присмотрись, брат: неужели ты не видишь, как вьются вокруг души поверженных тобой врагов?

— Не-а… — пробормотал Агилмунд. — Никого я не вижу, кроме наших повешенных парней да вот этих ромлян, что жрут бараний бок у меня под ногами.

Римляне, стража, оставленная присматривать за казненными, беседу двух варваров проигнорировала. Повешенные были них для уже не живыми людьми, а вороньим кормом. Но еще не настолько воняли, чтобы испортить аппетит. Впрочем, аппетит настоящего солдата никаким запахом не испортишь.

— Я вижу! — решительно заявил Коршунов. — Я — Аласейа, пришедший с неба, я видел богов и разговаривал с ними! И я говорю тебе: боги отличат настоящих воинов, какой бы ни была их смерть! Так что через несколько дней ты отправишься прямо к своим богам! Это я тебе обещаю! Конечно, смерть твоя будет нелегкой…

— Плевать! — Агилмунд заметно повеселел. — Перетерплю! Слышишь меня, Вотан? — рявкнул он во всю глотку. — Скоро я приду к тебе!

— Эй, Аласейа! — это подал голос Скулди. — А ты не врешь? Насчет богов?

— Ты никак умом повредился, герул! — насмешливо бросил Коршунов. — Кто же рискнет соврать, говоря о таком? Или ты забыл, что и сам я тоже очень скоро покину этот мир?

— А ведь верно! — согласился рассудительный герул. — Не станешь ты врать в такой час, Аласейа! — Скулди рассмеялся. — Хорошо иметь такого вождя, как ты! — заявил он. — Биться с тобой хорошо, а умирать — еще лучше! Хотя, сдается мне, не к нашим богам попадешь ты, а к своему христианскому богу. Жаль! Очень тебе будет скучно после смерти, Аласейа.

— Разве Аласейа не воин? — вмешался Агилмунд. — Я попрошу Вотана! Пусть Вотан договорится с христианским богом. Или я не отправил в Хель мало христиан? Обменять их души на душу Аласейи — правильное дело!

— Точно! — поддержал Скулди. — и я отдам своих на это дело! И без христиан найдется кому мне прислуживать после смерти! Отдам! Душа такого воина, как ты, Аласейа, много потянет на загробных весах. Не один десяток христианских душ потребуется.

— Коли так, то и я своих готов отдать! — крикнул кто-то из повешенных ниже.