Чтение онлайн

— Милая! Но что же мне делать? — продолжал играть в провинившегося мальчика Игнат. — Не удавить же Светлану и ребенка?

— Заметь! — быстро отреагировала Полина. — Ты первый это предложил.

Дурашливость Игната как ветром сдуло. Он побледнел, ноздри раздулись, губы сжались в полоску. Игнат потерял контроль над собой и смотрел на жену с откровенной ненавистью, смешанной со страхом и готовностью раздавить ее, как муху.

О-о-о! — протянула Полина. — Как все серьезно, оказывается. Не напрасно я забила тревогу.

Игнат с трудом взял себя в руки и сказал почти спокойно:

— В конце концов, тысячи семей расходятся, и конец света не наступает. В том числе достаточно состоятельных семей, — уточнил он.

— Ошибаешься, дорогой! Когда миллиардер швыряет своей бывшей несколько сотен миллионов, это не наш случай. У нас с тобой все общее, пятьдесят на пятьдесят. И резать мы будем по живому. В итоге потеряем оба, бизнес рухнет.

— Всегда можно договориться и найти взаимоприемлемые варианты.

— Нет! — жестко отрезала Полина. — С предателем я договариваться не буду. Ты меня очень разозлишь, если вздумаешь соскочить. Очень разозлишь, — подчеркнула она. — Я найму армию адвокатов, не пожалею никаких денег, и тебя обдерут как липку.

«Она сделает это, — подумал Игнат. — Если Полина не пойдет на мировую, ситуация сложится преотвратная. Годы судебных разбирательств, арестованное имущество, тающее с каждым днем. Чтоб она сдохла!»

Словно услышав его мысли, Полина усмехнулась:

— Кстати, я написала завещание, чем черт не шутит. В случае моей внезапной смерти ты получишь тот же расклад, что и при разводе. Завещание на шестидесяти восьми страницах. Перечислено все до копейки, цента, каждая ложка-плошка и прикроватные коврики.

— Живи долго и счастливо, — мрачно пожелал Игнат.

— Счастлива я могу быть только с тобой.

Игнат задумался. Угрозы Полины не пустой звук. После развода и судов он, конечно, не останется нищим, но потеряет много, очень много. Игнат не умел жить бедно. В юности он из кожи лез, чтобы одеваться модно, курить импортные сигареты, угощать друзей и девушек заграничными напитками, посещать дорогие рестораны, — словом, входить в круг избранных, на которых остальная темная масса смотрит с завистью. Потом, в Москве, уровень запросов вырос: хорошая квартира, машина, отдых на Средиземноморье. Планка его претензий постоянно поднималась, а когда начался настоящий бизнес, ракетой взмыла вверх. И теперь скатиться вниз? Стоять на коленях и смотреть на планку, которая витает в облаках? Второй раз достичь того, что он сейчас имеет, не удастся, питать глупые иллюзии смешно. А на другой чаше весов Цветик и Мурлыка — самое лучшее, светлое и радостное, что было в его жизни. Нет! Никаких весов! Он не взвешивает…

Раздался телефонный звонок, Игнат вздрогнул от неожиданности, отвлекшись от своих горьких дум. Это была секретарь. Напоминала, что через час переговоры, партнеры уже выехали. Отменить встречу было нельзя, слишком важная, да и он сам вчера подтвердил договоренность.

Игнат нажал кнопку отбоя и посмотрел на жену:

— У тебя наверняка есть план?

— Конечно.

Полине хотелось выдержать паузу. Она была мастером пауз, внезапным молчанием заставляла людей ерзать и нервничать. Но Игнат торопился на работу, да и не любил он ее игру в молчанку. Говорил: «Тренируйся на кошках».

— Ну? — поторопил муж.

— Ты отвозишь мамзельку с ребенком за границу, покупаешь им жилье, кладешь деньги в банк — сколь угодно много. Мы не будем экономить на твоем отпрыске. Но! И это принципиально! Ты ни-ког-да, — по слогам произнесла жена, — не бу-дешь с ними видеться, общаться, переписываться, перезваниваться. Ни-ког-да! Мы вычеркиваем их из нашей жизни навсегда.

«Почему так сурово?» — хотел спросить Игнат. А потом понял ход мысли Полины. Если он будет мотаться туда-сюда, жить на два дома, рано или поздно Цветик и Мурлыка перетянут. Ему осточертеет двойственное существование, требующее сил, которых у него больше не становится, и нервов, запас которых не бесконечен.

— Я подумаю над твоим предложением, — сказал Игнат.

Встал и пошел одеваться на работу.

Пакет Свете передал консьерж, когда она с Мурлыкой вернулась с вечерней прогулки. Это было обычным делом. Уезжая в командировки, Игнат через день-три обязательно напоминал о себе подарками, которые доставляли курьеры. Изящные букетики цветов, шоколадные наборы, духи, украшения, милые мелочи вроде шелкового шарфика ручной росписи. Естественно, игрушки сыну, но и Свете тоже. Из последних презентов Свете больше всего понравился забавный утенок, нежно-мягкий на ощупь. Если надавить ему на животик, утенок трогательно просил: «Не скучай!» И еще он чудно пах ванилью. Светлана брала утенка в кровать и засыпала, уткнувшись в него носом. Ее очень трогало, что при всей своей занятости Игнат находил время для знаков внимания, которые подбирал со вкусом и выдумкой.

Тут Света ошибалась. Игнат, конечно, не бегал но магазинам в поисках милых подарочков. Хозяйка одного из флористических салонов, с которой он познакомился в начале романа с Цветиком, хорошо понимала, что только цветами клиента не привяжешь. Сколько их можно дарить? Если часто, то не успеют завянуть, и квартира будет напоминать кладбищенский колумбарий. Поэтому вип-клиентам флористка предлагала список милых презентов, как целомудренных, так и пошлых, вроде подсвечника в форме пениса — на любой вкус и с надбавкой в триста процентов как минимум. «Если вы уезжаете на несколько дней, — подсказала в свое время флористка Игнату, — вашей даме будет приятно получить сюрприз». Он оценил идею и воспользовался ею. Перед отлетом в Африку Игнат посетил салон и отобрал вещи, которые доставят Цветику и Мурлыке.

В пакете было что-то твердое и прямоугольное. «Конфеты? — гадала Светлана. — Парфюмерный набор?» Но под упаковочной бумагой оказалась книга со странным названием «Когда скелеты выпадают из шкафов». Имя автора на обложке отсутствовало. Света отложила книгу, потому что ей нужно было раздеть сына, вымыть ему ручки в ванной, разогреть ужин, накормить. До купания и сна еще оставалось два часа, которые обычно проводились в развивающих играх и чтении. Но сегодня, заинтригованная необычным подарком, Света включила сыну мультики, а сама взялась за книгу.

С молоком матери Светлана впитала убеждение в истинности печатного слова. «Это написано в газете», — отметала мама любые возражении. Но так было в детстве, а ныне, случалось, в газетах и журналах публиковали откровенную глупость или полную ересь. Но это было только исключением из правила, никак не отрицанием самого правила. Если бы люди не верили в правдивость большей части информации, они не покупали бы периодику. Книжное слово в сравнении с газетным и журнальным, по мнению Светы, обладало «истинностью» практически абсолютной. Разве станут издавать книгу, в которой содержится вранье, наговор, небывальщина?