Чтение онлайн

Он говорил всегда немного с улыбкой. Даже самые серьезные вещи. Как-то совсем по-мальчишески.

И еще мне нравилось, что он умел то, что умеют немногие: жить здесь и сейчас. И когда он был со мной, он был только со мной. Все остальное было не важно. И поэтому казалось, что всего остального просто не существует. И я чувствовала себя с ним самым важным человеком во Вселенной.

Костя купил мне красное сари, и мы потратили пару часов на то, чтобы научиться меня в него заворачивать. Случайно выяснилось, что красное сари надевают в качестве свадебного платья.

— Ты, случайно, не женат? — с притворным ужасом в голосе спросила я Костю. — А то в этом наряде я могу оказаться в щекотливом положении.

Костя заверил меня в том, что он абсолютно свободен от каких-либо обязательств, и пошел узнавать, в чем должен быть на свадьбе жених. Но индусы улыбались в пышные усы и загадочно молчали. Чем, кстати, очень нас заинтриговали.

В Агре я начала коллекционировать разнообразные декоративные наволочки: расшитые стразами и вышитые затейливыми зверями, с бисером и крохотными зеркальцами, из разноцветных лоскутов и превосходной переливающейся тафты. Я посвятила своей коллекции три дня. Когда количество наволочек достигло ста двенадцати, я плавно перешла на коллекционирование бус из полудрагоценных камней.

Жизнь здесь была такой солнечной и размеренной, что наполняла душу покоем, которого я уже давно не испытывала. Мне казалось, что в этом странном, немного сказочном городе я абсолютно защищена от потрясений и несчастий. Я хотела, чтобы каждый мой день был похож на вчерашний, а вчерашний на завтрашний. Я хотела знать, что больше ничего в моей жизни происходить не будет. Я была готова к тому, чтобы самой моей большой проблемой был выбор нового сари. Яркие шелковые сари стоили по пять долларов, и их можно было покупать хоть каждый день.

Я всерьез стала подумывать о том, чтобы остаться здесь жить навсегда. Моя давнишняя мечта о большом белом доме, продуваемом южными ветрами, и о смуглом юноше в чалме, который будет почтительно носить за мной раскладной стульчик, вполне могла осуществиться в Дели. Я, правда, подумала, что постоянное таскание за мною стула будет меня раздражать, но во всем остальном — это как раз то, к чему я стремилась.

Я решила ознакомиться с рынком недвижимости в Дели. Это ведь ни к чему не будет меня обязывать. Просто знать, что продается и за какие деньги. Не покупать, но знать, что такая возможность существует. Или вдруг купить? И почувствовать себя немного авантюристкой, немного конквистадором. Как у Гумилева: «Я вышел в путь и весело иду, то отдыхая в радостном саду, то наклоняясь к пропастям и безднам…» А если это правда то, что я всегда хотела? Не в смысле «пропасти и бездны», а в смысле «отдыхая в саду»…

Я обратилась к фирмам по продаже недвижимости, и мне стали показывать разные милые особнячки. Но ни один из них не был похож на дом моей мечты. Пока.

Я покупала жемчужину моей коллекции — бусы из ярко-оранжевого камня ханьч или амьч, когда мне позвонил Ванечка. И сообщил, что отец Светланиного ребенка — не Серж.

Я положила бусы на прилавок и вышла из маленькой лавки на улицу. Солнце резало глаза и обжигало плечи.

— Как ты сказал? — переспросила я и поймала себя на том, что абсолютно не удивилась. Я как будто всегда это знала.

— Отец ребенка ее бросил. Мне рассказала Светланина подруга. — Ванечка виновато хмыкнул в трубку. — У нас роман. Возможно, я даже женюсь.

Ко мне подскочил какой-то убогий. Он передвигался посредством одной ноги и одной руки, больше у него ни рук, ни ног не было. Я брезгливо отвернулась.

— На ком?

— На Светланиной подруге. Но это еще не точно.

Я не вешала трубку в ожидании какой-нибудь народной мудрости, но ее не последовало.

Я вернулась в лавку и купила оранжевые бусы, отчаянно сторговавшись с четырех долларов до одного.

«Какая мерзавка эта Светлана», — подумала я, лежа около бассейна в тени пальм. Мне было обидно за Сержа. И я испытывала явное удовлетворение оттого, что, кроме Маши, у моего мужа детей не оказалось.

Мелькнула мысль о квартире в Крылатском и о родителях Сержа. Захотелось оказаться в Москве и ударить Светлану чем-нибудь тяжелым. Но потом я представила себе, что будет, если забрать у них Сережу. Они просто не перенесут еще одной потери. Этого я не допущу.

Я позвонила. Трубку взяла свекровь.

После подробного рассказа об успехах ребенка в области подрыгивания ножками и ручками она сообщила мне, что Светлана уехала.

— Сказала, что толком ничего объяснить не может, но какая-то экспедиция, — без сожаления объяснила свекровь. — А ты скоро вернешься?

— Не знаю, — ответила я чистую правду, — может, вы с Сережей ко мне приедете…

В этот день я не пошла с Костей ужинать, не плавала в ночном бассейне и рано легла спать.

Костя прислал мне в номер цветы и книжку на русском языке, что было здесь редкостью. Гарленд, «Тессеракт». Фраза «по полу пробежал таракан, похожий на крошечный скейтборд» подняла мне настроение, и я заснула, снова забыв и о Светлане, и о Москве.

Наутро я решила начать коллекционировать старинные музыкальные инструменты. Как и всего остального, их здесь было в избытке. Я собиралась развесить их по стенам моего индийского дома, который мне когда-нибудь все-таки найдут.

Костя поддержал мое начинание и, пока я завтракала, притащил мне гигантский потрепанный барабан, который занял ровно половину моего номера. Я решила хранить его в номере Кости. Я также предложила ему часть своей коллекции подушек, но он отказался. Бусы предлагать не стала.

Я поехала с Костей в старый город, где у него были какие-то дела. Там мы познакомились со старым сморщенным индусом по имени Шиам. Из огромного куска мрамора он выдалбливал шар, внутри которого должны были переливаться всеми цветами радуги десятки маленьких, но таких же совершенных по форме шаров. Эта работа занимает пять лет.

Шиаму было семьдесят три. Он не был уверен в том, что сможет довести дело до конца до того, как умрет. Поэтому каждый день к нему приходили ученики. И каждый день Шиам отправлял их обратно.